Через пару минут в студию заглянул директор рекламного агентства, он так же, как и все обращался к фотомодели на «вы». Директор не пытался флиртовать и строить из себя джентльмена перед моделью, он заискивал перед ней, будто от этого ему была какая-то польза.
«До чего же противно, – подумал Антон. – Пресмыкается перед девушкой двадцати лет… а когда сюда приходила моя мать, был с ней на «ты». Моя мать преподавательница с большим стажем; интеллигентный, скромный искренний человек, серьезный профессионал, а он: «мамаша нашего Антона, значит».
Перерыв. В студии остались только они двое. Антон сидел за компьютером, а фотомодель не зная, чем занять руки, уронила штатив. Молодой человек взглянул на нее: сногсшибательная красавица стала вдруг неуклюжей растяпой.
«И чего она не ушла? Не курит – правильно делает. И не ест? Форму, наверное, поддерживает».
Антон встал, подошел к упавшему штативу, поднял его, установил, как надо и с упреком посмотрел на фотомодель. Лада открыла ненадолго рот, а потом неожиданно заговорила.
–Меня никогда не волновала физическая сила противоположного пола, я сама занимаюсь… с гантелями, но ты… ты такой сильный, – произнесла он так, словно это были случайно озвученные мысли вслух, которые никто не должен был слышать.
«Что это за игра такая?», – удивился Антон, хотя ему было и не привыкать, что над ним издеваются.
–Я к тому, что по тебе сразу не скажешь… Ох, я хотела сказать не то… Не то хотела сказать. Что же я хотела? Я.. забыла.
–Ничего страшного, – пожав плечами, сказал Антон.
Не поверив в неподдельность её смущения, он повернулся, чтобы вернуться за компьютер, но внезапно почувствовал, что до его плеча дотронулась ухоженная рука с маникюром: Лада остановила его.
–У вас есть девушки? – спросила она, вдруг.
–Дев… Почему во множественном числе? Я не похож на Казанову…
–А вы знаете, как дословно переводится фамилия этого бабника? – фотомодель, не моргая, глядела ему в глаза.
Антон помотал головой, смутившись от внезапно возникшей напряженности между ним и девушкой.
–«Новый дом», – ответила Лада, – Просто-то как, да?
«Похоже, что теперь моделям наливают перед фотосессией», – промелькнуло у Антона в голове.
–Вы компьютерщик?
–Я рекламист, иногда веб-дизайнер, – без гордости произнес он.
–О, это вы придумали этот… кокос? – Лада кивнула на сцену перед зеленым экраном, украшенную пальмами в горшках и блюдом с экзотическими фруктами на элегантном столике.
–Нет.
–Ммм, а знаете, кем я работала?
–Наверное, кем-то совершенно непохожем на модель, раз вы просите меня угадать.
–Совершенно, верно. Я по профессии историк. Работы не нашла, хотя готова была трудиться честно. Стала продавщицей в отделе духов. Неплохо раскупались. Особенно, мужские и мужчинами. Там, мне как-то посоветовали завести страницу в инсте. И понеслось… Восемьсот лайков в минуту. А я даже ничего особенного не делаю. Вот… смотрите!
Лада очень хотела добавить “смотрите, какая глупость”, и сфотографировала себя на фоне бежевых жалюзи на окне, а потом показала результат Антону. Цифра, расположенная рядом с красным сердечком под фото посекундно росла.
Лицо Антона озаряло белое свечение от экрана смартфона фотомодели. Потом он поднял взгляд на девушку и подумал: «Такое внимание и к чему? К оболочке. Не слукавлю, если за ней окажется что-то интересное, но ведь, её подписчикам это неважно. Как просто одним и как недостижимо другим вот так вот прославиться и разбогатеть. Но нашла ли она себя в этом? Не чувствует ли она себя загнанной в золотую клетку? Не желает ли, чтобы её знали, прежде всего, как… ну, как историка, например. Ох, что я такое говорю? Зарабатывай я 10 тысяч за фотографию, разве же я переживал из-за причины, благодаря которой мне такой доход?».
Лада тоже в это время смотрела на Антона и тоже думала: «Вот эт дааа… Я же всегда мечтала влюбиться в такой типаж… с самого-самого детства: волшебный интеллектуал с красивыми карими глазами, которыми ни капельки не гордиться, прячет за очками, но очаровывает наповал. Уверенный и спокойный. Была бы я другой, был бы он… Нет. Он не должен меняться. Ни капельки. Похоже, что он меня стесняется… и как смотрит, боже мой! Может быть, он уже влюблен? Хоть бы не как все».