Когда я показал фотографию Жюста моей сестре, она решила, что он, цитирую: «Привлекательный фотомодель, может даже лучше», но судя по немногочисленным интервью, это был скромный, совсем не зазнавшийся парень. Жюст принадлежал к династии автогонщиков, как-то он выложил фотографию своего двоюродного деда, отдавшего свою жизнь за гонку. Он чем-то даже был на него похож, только лицо его родственника украшали тонкие закрученные усы, модные в пятидесятых-шестидесятых годах.
Наш автобус сделал остановку на высокой скале, с которой открывался захватывающий дух вид на мыс Кап-Ферра, на море, на крыши прибрежных домов и бурно цветущую апрельскую растительность: зеленые кроны пальм, розовые лепестки деревьев, спело-желтые кусты, длинная песочная линяя разделяемая с глубокой лазурью тонкой пенной линией. Я ещё раз вспомнил Жюста. Вспомнил вслух некрасивыми словами без малейшего желания обидеть, словами которыми мои друзья, знакомые, однокурсники, коллеги придают речи эмоциональные оттенки сильных переживаний.
Сестра две минуты до этого дарившая свой неморгающий взгляд ароматному пейзажу, с укором уставилась на меня. Я замолчал, но в мыслях в том же духе продолжил восхищаться и видом, и воздухом, и жизнью, которые мог позволить себе мой виртуальный друг и вероятнее всего воспринимал, как должное.
Следующим летом Жюст попадает в аварию. Обычное дело на мокрой трассе. Красный флаги, остановка гонки, ожидание. На подиуме никто не улыбается. Еще ожидание. Все не так просто, как обычно. Жюст в коме.
В тот июльский вечер лил сильный дождь. Сестра просила съездить с ней забрать котенка, которому срочно нужен дом. Забрать к нам домой, конечно. Навсегда. К счастью люди, у которых он был на передержке, в этот день не могли его нам передать, и после работы я спешил домой. Спускаясь в метро, над которым сгустились бурые тучи, я не ожидал, что приехав на мою станцию, помимо грозы застану новый всемирный потоп. Люди скопились в вестибюле метро и ждали. Кто-то ругался, непонятно, правда, на кого. Когда дождь утих, я довольный собой, как самым смелым первопроходцем, выскочил на улицу. Дороги смыло. Воды было по колено. Забавно… будучи на средиземном море в тот раз я так и не искупался, а в холодной питерской луже мне всё-таки пришлось! Кое-как доплыв до своего дома, попав в свою квартиру, я обнаружил, что воды в кранах, напротив, совсем нет и не предвидится в течении двух недель. Тот вечер и ночь казались мне совершенно непросветными, полными тревог и неприятных ожиданий. Но утро следующего дня выдалось на удивление солнечным. Вода с улиц испарилась. Стало чисто и свежо. Мы съездили за котёнком. Я нехотя уступил сестре возможность покормить это маленькое и удивительно смышленое существо, я залез в свой телефон, чтобы узнать погоду на завтра. Мне, вдруг, захотелось после долго перерыва сходить на картинг, сводить туда сестру, чтобы она испытала тоже, что некогда я. Я хотел покататься, а не поплавать, именно поэтому решил узнать будет ли дождь, а заодно почитать новости в социальных сетях.
В ленте новостей было сказано, что Жюста не стало рано утром.
Я выключил радио, передающее какой-то бодрый популярный хит, и медленно опустился на стул. Сестра убаюкала котенка и улыбнулась мне. Видя её радость, я не мог сказать то, что только что узнал.
Прибывая все в таком же хорошем настроении, она открыла альбом с фотографиями нашего прошлогоднего путешествия в Европу.
–Смотри, помнишь, как тебе пытались продать с десяток маленьких Эйфелевых башен? Я тебя сфотографировала в тот момент. Помнишь же? Чего ты молчишь такой грустный? А это… Это ты точно помнишь, смотри!
Она протянула мне фотографию цветущего пейзажа Лазурного берега. Скривив рот в ядовитой ухмылке, я говорил в камеру какие-то скабрезности в адрес монегаск, показывая в сторону Монако.
–Прости меня, Жюст… Прости меня.
Маленькая старость
Я держу в руках Викин дневник, пока она готовит мне макароны. Стоит заметить, впервые макароны готовлю не я, а она мне. Вадим кричит из соседней комнаты: зовет играть во что-то. Вике, видно, уже не терпится, она пробует, не готовы ли макароны. Пока нет. Как же мне надоели эти бесконечные игры, шутки, развлечения с ними… Мне бы полежать бы на диване со смартфоном, отдохнуть, посмотреть телевизор в полнейшем спокойствии!
Я долистываю Викин дневник до последней страницы. Я в шоке оттого, что мои родители тоже были когда-то детьми. За всю мою жизнь, мне и в голову не приходило, что этих двух взрослых, которых мне приходиться воспитывать, когда-то давно кто-то уже пытался. Причем, Викиных родителей я знаю очень, хорошо, я тоже продукт их воспитания. Вика – это моя мама, Вадим – мой папа, но кто ж будет так называть людей, которые психически и морально младше тебя лет на двадцать (сейчас мне восемь лет, и отрицательные числа мы пока не проходили)!