— А что мы? — вновь, уже срываясь на шёпот, прошипела Ленка. — План был какой? Я стучусь, он открывает, я делаю вид, что ошиблась домом, потом якобы «узнаю» его и начинаю пудрить мозги, отвлекая. Ты в это время тихо проникаешь внутрь через заднюю дверь или окно. Сам же хвастался, что сможешь это сделать! А этот тип что, тоже пришёл искать у него в чулане тело моей сестры?
Ответить Антон не успел. Его внимание, как и внимание Лены, приковала к себе входная дверь дома Сергея Владимировича. Она не распахнулась, а медленно, со скрипом, стала отворяться, словно нехотя впуская в ночь тайну. Но на пороге стоял вовсе не старик-профессор.
— Что за... — начал было Антон, но его слова застряли в горле. Он почувствовал, как во что-то твёрдое и леденяще холодное ткнулось ему в затылок. Одновременно он услышал рядом сдавленный, испуганный писк Ленки, которую кто-то сильный и невидимый резко ударил по затылку, заставив замолкнуть. Ночь вокруг внезапно стала очень тихой и очень опасной.
В доме
— Ну вот, наконец-то все в сборе! — торжественно, почти пафосно провозгласил молодой человек, одетый в длинное черное пальто дорогого кроя. Он широко развел руки в чёрных кожаных перчатках, словно собирался обнять всех собравшихся на тесной кухне людей, но в этом жесте была лишь театральная показушность и ледяное высокомерие.
Здесь он был единственным, кто стоял во весь рост. Этакий хозяин положения. Перед ним, будто на импровизированном судилище, стояло несколько стульев. На них, выстроившись в ряд слева направо, сидели: молодой парень в кричащем костюме Джокера, сжимавший в руке нож, его лицо искажала не просто нарисованная, а до безобразия уродливая, прорисованная до самых ушей улыбка; Сергей Владимирович, с седыми волосами, всклокоченными от удара, его руки были грубо стянуты за спинкой стула; Антон, с которого сорвали дурацкую маску Бэтмена, обнажив бледное, испуганное лицо, его запястья также были связаны; Ленка, которая тихо подвывала и, наконец, девушка в костюме Харли Квин. На её коленях, словно игрушка, покоился тяжёлый пистолет с матовым отливом.
— Начнём, пожалуй, — все так же пафосно произнес «оратор».
Ленка после этих слов попыталась зареветь громче, но Харли Квин, не меняя выражения лица, с силой уперла ствол пистолета ей в ребра. Звук оборвался мгновенно, словно нажали на кнопку «выкл». Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Антона.
Сергей Владимирович, превозмогая тошноту и пульсирующую боль в затылке, с усилием поднял голову и вперил взгляд в незваного гостя. Последнее, что он помнил перед тем, как очнуться на этом стуле, — как подошёл к двери, решившись, наконец, открыть её и посмотреть, кто же там. И всё. Дальше — лишь чёрная, беспросветная темнота. Ноющая, раскалывающая голову боль ясно указывала на удар сзади, точный и профессиональный. И ещё он, кажется, узнавал его. Вернее, угадывал в чертах лица, говорившего давно стёршиеся, но знакомые черты другого человека.
Словно прочитав его мысли, молодой человек в пальто вежливо, почти интеллигентно обратился к нему:
— Вы меня не узнаете, уважаемый Сергей Владимирович? Или, как вам было удобнее, когда-то — «Историк»?
Сергей Владимирович молчал, сжав челюсти. Незнакомец театрально пожал плечами и продолжил, его голос приобрёл лёгкие, насмешливые нотки:
— Неважно. Важно то, что когда-то вы служили с моим отцом, коего мы будем называть «Голиафом». Вы даже, я бы сказал, дружили. Однако вам удалось сорвать большой куш в одной... забытой богом деревушке, которой, благодаря стараниям вашего отряда, более не существует. И вот, в дело вступает главный человеческий порок — жадность. Вы с моим отцом решаете устранить всех остальных членов отряда и поделить деньги между собой. Сказано — сделано. Но затем вы решаете пойти дальше и убрать его. Ведь всё золото, согласитесь, гораздо лучше его половины, не так ли?
Молодой человек подмигнул профессору, словно они были закадычными друзьями, и, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Только вот незадача. Голиаф выжил. Чудом. Но отомстить вам так и не смог. Или не захотел. Мы не были с ним особо близки, признаю. Но он успел рассказать мне главное, перед тем как я исправил то, что не смог ты, Историк. Думаю, достаточно предыстории. Теперь ты понимаешь, кто я и зачем здесь. Остаётся один единственный вопрос — сам отдашь золото, или придется мне и моим ребятам тебя попросить?