Раздался выстрел.
Чуть позже
Тишина, наступившая после выстрелов, была густой, звенящей и неестественной. Её нарушал лишь тяжёлый, прерывистый звук дыхания.
— Все живы? — сипло спросил Сергей Владимирович, сжимая правой ладонью горячую, липкую рану на левом плече. Боль была жгучей, но терпимой — пуля прошла навылет, не задев кость. Повезло, если здесь уместно это слово.
Ленка стояла рядом с ним, прислонившись к косяку, и тряслась мелкой, неконтролируемой дрожью. Её бил озноб, а к горлу подкатывал солёный, противный комок тошноты. Антон, уже освобождённый от верёвок, стоял по другую руку, бледный как полотно. Оба молчали, глядя на побоище перед ними.
— А с этим что? — тихо, почти шёпотом спросил Антон, кивнув в сторону раненого бандита.
— Подай-ка мне пистолет той барышни, — коротко бросил Сергей Владимирович, его голос был усталым, но твёрдым.
Антон, двигаясь словно робот, переступил через распластанное тело женщины в костюме Харли Квин. Из её горла, словно чудовищное украшение, торчала рукоять ножа. Парень наклонился, стараясь не смотреть на остекленевшие глаза, и поднял тяжёлый пистолет, до которого ещё не добрался алый ручеёк, сочившийся из раны.
— Неси его сюда, — поторопил старый преподаватель, его лицо было серым от боли и напряжения.
Антон подошёл и протянул оружие. И в этот миг всё перевернулось.
Антон выстрелил. Потом еще раз.
Ленка застыла на месте, парализованная ужасом. Она смотрела на своего парня, не в силах ничего понять. Антон улыбался. На его лице играла странная, почти блаженная улыбка. В его руке дымился ствол пистолета, и это дуло было теперь направлено на неё. Рядом с её ногами, лежал Сергей Владимирович. Обе пули, вошли ему прямо в грудь. Он не издал ни звука, его глаза, ещё секунду назад полные решимости и жизни, теперь смотрели в потолок ничего не видящим взглядом.
Затем Антон добил человека в черном.
Тот дёрнулся в конвульсиях, получив пулю в затылок и затих навсегда.
Девушка переводила взгляд с обезображенного трупа на улыбающееся лицо Антона и обратно, словно не в силах совместить эти два изображения в одной реальности. Сознание отказывалось принимать происходящее. Наконец, чаша переполнилась — её с силой вырвало. Она рухнула на колени, и спазмы снова и снова сотрясали её тело.
Антон брезгливо поморщился:
— Да ладно тебе, перестань. Терпеть не могу эту блевотину. Фу.
Он говорил спокойно, даже задушевно.
— Честно, даже не ожидал от тебя такой прыти. Думал, ты сыкло, как все остальные дуры.
Ленка не ответила. Тошнить постепенно перестало, но говорить она не могла. Да и не хотела. Мир сузился до липкого пола, трупов и улыбки человека, которого она, как ей казалось, знала.
— Но, знаешь что, нам придётся расстаться, — продолжил Антон с лёгкой, наигранной грустью.
После этих слов она медленно подняла голову. Слёзы текли по её лицу. Она смотрела на уже бывшего парня широко раскрытыми, полными немого вопроса глазами, но так ничего и не смогла произнести.
— Ты ничего такая, в целом, — Антон улыбнулся снова, по-доброму, словно хвалил ребёнка. — Мне всё нравилось. И в постели, и вот это вот всё... Пока я не познакомился с твоей маленькой сестрёнкой. Катя, кажется?
Глаза Ленки округлились до предела, в них вспыхнула последняя, отчаянная искра понимания, ужаса и ненависти. Она судорожно открыла рот, пытаясь наконец выкрикнуть проклятие, излить всю свою боль.
Выстрел прозвучал негромко, приглушённо. Пуля вошла ей в лоб, глубоко и аккуратно. Её тело мягко осело на пол, присоединившись к остальным.
Антон опустил пистолет с опустевшей обоймой и устало плюхнулся на один из стульев. Вытер лоб рукавом.
«Ну и вечерок... Надо бы валить отсюда. Соседи наверняка слышали выстрелы. Хотя, с Хэллоуином можно списать на петарды... Но рисковать не стоит».
И в этот момент, нарушая зловещую тишину, в дверь постучали. Легко, по детски.
— Сладость или гадость! — весело, тоненьким девчачьим голоском прокричали из-за двери.
Антон замер, а потом медленно, по углам его рта поползла тёплая, задумчивая улыбка. Он посмотрел на пистолет в своей руке, затем на дверь, за которой стоял ребёнок.