- Ну? – Его глаза обеспокоенно перебегали с Адайи на Кейра и обратно. – Что? Все плохо, да? На вас троих лица нет…
- Все хорошо, Сайлас, - как мог спокойно отозвался Эремон, сделав глубокий вдох. – Мы выжили.
Амарантайнец закрыл лицо рукой.
- Ну я ж вам говорил туда не соваться! Я как знал, что там будет опасно и…
- Пошли выпьем, - негромко, но выразительно произнес Кейр. Сайлас с тревогой глянул на него и вздохнул.
- Понятно… ладно, пошли. Только вы хоть переоденьтесь сначала. А то если ты вдрызг напьешься, я тебя вместе с доспехами не дотащу.
- Справедливо, - пробормотал юноша.
Через некоторое время троица оккупировала стол неподалеку от винного погреба. Адайя, не говоря ни слова, сразу опрокинула в себя целый стакан эля.
- Ну, может, расскажете, что случилось-то? – взмолился амарантайнец. – Что с вами там было?
- Да ничего хорошего, - вздохнула эльфийка, поддерживая голову рукой. – Там был демон… не знаю, может, страха или отчаяния.
- Такие бывают вообще?
- Бывают… Он пытался сломить нашу волю, пугая каждого жуткими кошмарами.
- Кошмарами? – Сайлас побледнел. – Как кто-то умирает?
- Ну почему сразу умирает. – Губы Кейра перекосила кривая ухмылка. – В моем кошмаре, например, Мэтью стал вурдалаком.
Адайя в ужасе посмотрела на него.
- Это… действительно жутко, - тихо произнесла она. – Надеюсь, ты скоро это забудешь…
- Не знаю. Но я хочу выпить именно за то, чтобы все забыть.
Тост был молча поддержан. Эль был не очень крепким, и Эремон разочарованно пробормотал:
- Надо было покрепче что-нибудь взять.
- Не надо, - покачала головой Адайя, - мне еще один-два стакана – и все.
- Ну, тогда не будем тянуть.
Кейр потянулся было за бутылкой, но амарантайнец жестом остановил его и вздохнул.
- Вот так всегда. Сидишь тут, ждешь, волнуешься – а потом и не узнаешь, за что волновался. Вроде как и выспрашивать неудобно – но интересно же…
- Если тебе от этого полегчает, - резко ответил Эремон, раздраженный допросом, - я расскажу, что демон показал мне.
- Да не, я не…
- Я видел и держал в руках труп своей возлюбленной. Я сражался с ордой порождений тьмы, захвативших наш замок. Я слышал предсмертный крик моей матери и держал в объятиях зараженного скверной брата. И до тех пор, пока меня не нашел Командор, я и не думал о том, что все это может быть иллюзией, созданной из моих преувеличенных страхов.
Адайя и Сайлас смотрели на него с искренним ужасом.
- Демоны… вообще так могут? – осипшим голосом поинтересовался амарантайнец.
- Могут, как выяснилось.
- Вы хоть убили эту тварь?
- Да, убили. – Печально усмехнувшись, Кейр прибавил: - Точнее, Адайя и Командор его убили – а я так, рядом стоял.
- Скажешь тоже! – возразила эльфийка. – Меч-то твой был. Кстати, откуда ты его взял?
От неожиданности Эремон осекся и задумался. Он помнил, как меч просто лег ему в руку, но…
- Я протянул руку, - медленно проговорил он, неосознанно повторяя это движение, - когда стоял у стены, и эфес меча оказался у меня в ладони. Но сейчас я вспоминаю, что у меня в комнате вообще никогда не висело оружия на стенах, его там просто… не могло быть…
- Ты просто не допускал мысли о том, что меча там нет – и он появился. – Удовлетворенно кивнув своим мыслям, Адайя налила себе еще стакан. – Очень неплохо.
- Погоди… так вообще можно? – изумился Сайлас.
- Да, - поддержал его Кейр, - я же не маг. Как я мог заставить что-то появиться?
- Тень подчиняется нашим мыслям и нашей силе воли, и в мелочах мы можем ее изменять, - объяснила эльфийка. – Помнишь, как Командор разорвал веревку на своих руках? Он просто заставил себя поверить в то, что никакой веревки нет. А ты заставил себя поверить в то, что у тебя есть меч – и он появился. Это под силу не только магам, но нас учат управлять своей силой воли, а других нет… так что молодец, Кейр. Отличное достижение для того, кто первый раз осознавал себя в Тени.
Эремон неверяще уставился на свой стакан. То, что Адайя описывала как нечто совершенно обыденное, представлялось ему невероятным колдовством. В Тени можно заставить что-то появиться или исчезнуть, даже не будучи при этом магом… от этого голова шла кругом.
- И все же я буду рад это забыть, - наконец произнес юноша, наполняя свой стакан. – И пью за это.
- Опять? – недовольно пробормотал амарантайнец.
- Да. Это мой единственный тост на сегодня.
Сайлас вздохнул, но возражать не стал. Осушив третий по счету стакан, Адайя поднялась с места и медленно направилась к выходу.
- Мне уже хватит, пожалуй, - сказала она. – Не хочу напиваться до потери сознания.
- Угу, отдыхай, - отозвался амарантайнец. – Проводить?
- Не надо, спасибо. Вы тут тоже не сильно усердствуйте… - Эльфийка улыбнулась. – А то вдруг допьетесь до того, что начнете буянить.
- Постараемся не начать, - коротко усмехнулся Кейр.
Когда Адайя ушла, они помолчали, опустив глаза в стол.
- Не говори мне, что с ней было, - мрачно проговорил Сайлас. – Не хочу знать. По глазам вижу, что что-то жуткое, дальше выяснять не полезу. И про себя не говори, я понял, что это и правда кошмар. Но ты вроде собирался за Командором следить. Узнал что-нибудь?
Эремон ответил не сразу.
- Да. Намного больше, чем я хотел бы узнать.
- Ну?
- Он потерял родителей, возлюбленную, друзей и… наверное, возможность оправдаться перед самим собой. Видеть это все было… страшно. Мне раньше казалось, что это мне не повезло в жизни… но я, похоже, вообще не имею права так говорить. Особенно после того, как увидел, через что пришлось пройти Командору.
- Бедный парень. – Амарантайнец подлил себе еще эля, затем наполнил стакан Кейра. – Погоди. А какую он возлюбленную потерял-то?
- Сигрун.
- Сигрун? – Сайлас изумленно уставился на друга.
- Да. Похоже, Командор ее любил. Тем тяжелее было собственноручно убить ее…
- Ты ее убил?!
- Не я. Он.
- За что?!
- Это и был демон, - пожал плечами Эремон, побалтывая пойло в стакане. – Он принял облик Сигрун. Не ожидал, наверное, что получит отпор…
Амарантайнец потрясенно молчал.
- Это как если бы мне пришлось Ванду убить, - наконец пробормотал он. – Жуть какая…
- Ванда? Кто это?
- А. – Сайлас печально усмехнулся и начал постукивать пальцами по столу. – Да. Я не рассказывал. В общем, я ж всю жизнь по борделям шастал, если вдруг надо было, ничьих там дочек не портил. А шлюхи – они народ не привередливый, уж найдется всегда кто-нибудь на случай… Вот, значит, была в нашем борделе одна шлюха, Ванда. Красивая такая: грудь что надо, волосы пышные, глазищи голубые – в общем, я ее как первый раз увидел, так подумал, что она королева какая-нибудь. Мне тогда лет пятнадцать было, ну, сам понимаешь, совсем еще молодой балбес. Я в нее и втюрился. Она с меня смеялась, конечно: у нее таких, как я, ухажеров, пол-Амарантайна без малого было. Но относилась по-доброму, порой даже меня вперед других мужиков пускала. А то мы с ней даже и не трахались, а болтали о всякой ерунде – ну, если она вдруг устанет за день. Ее даже за меня сватали, но ей лет на десять было больше, чем мне. Или на пятнадцать, хрен его разберет. В общем, жили мы, можно сказать, душа в душу. Я и к другим шлюхам не ходил уже – вроде как и верность ей хранил, и сам в накладе не оставался: Ванда в постели десятка других стоила…
- А что с ней стало? – поинтересовался Кейр, вовремя перебив друга. Даже в состоянии подпития обсуждать интимные подробности своих любовных похождений было, мягко говоря, неуместно.
- А. – Сайлас поджал губы. – Когда на Амарантайн порождения тьмы напали, куча народу скверной заразились и померли. Вот и Ванда тоже. Я ее последний раз видел уже с пятнами на руке: она даже дотронуться до меня отказалась. Говорила, что скучать будет по мне на том свете.
Коротко улыбнувшись, он одним махом осушил свой стакан.
Эремон подпер щеку рукой и вздохнул. В свете последних событий очередная смерть, о которой он узнал, казалась еще печальнее. Вдобавок рассказанная Сайласом история по-своему была романтичной, хотя не была похожа ни на одну из когда-либо услышанных или прочитанных юношей историй любви.