— Да не вышибал…
Сара протестующе подняла руку. Они обсуждали эту тему не раз, и она прекрасно знала, что он скажет дальше. А суть заключалась в том, что Джеффри чертовски зол на Лену и ни за что не желает признаться, что эта злость по большей части проистекает от разочарования. Та же в ответ брыкается как кобыла и отвечает ему слепой ненавистью. Ситуация могла бы выглядеть комичной, если бы Сара не была в ней замешана по самые уши.
— Несмотря ни на что, добровольно она никаких образцов не даст. — В этом Сара была убеждена. — Как не поехала с тобой в участок.
— Возможно, я с ней был резковат… Да еще сопляк этот вмешался. Знаешь, очень он мне не понравился: глаза алые, как у волчонка, права качает. Могу поспорить на десять баксов, в полиции о нем уже известно.
Сара знала: любой мало-мальски опытный коп мгновенно распознает бывшего осужденного, и это навело ее на следующий вопрос:
— Как считаешь, Лена в курсе, что он сидел?
— А черт ее знает — в башку же не влезешь! — Сару очень удивил всплеск эмоций. — Представляешь, этот юнец меня толкнул.
— Толкнул? Тебя?! — Сара ушам своим не поверила.
— Да-да, ты не ослышалась: налетел сзади и толкнул.
— Но почему?
— Он, видимо, решил, что я сбил Лену с ног.
— А ты и впрямь сбил?
Он с обидой взглянул на нее:
— Я взял ее за руку, а она стала вырываться, да с такой силой, что я не смог ее удержать и она шлепнулась задницей об асфальт.
Сара едва сдержала улыбку, а Джеффри продолжал:
— И знаешь, этот малый прямо-таки готов был разорвать меня на части. Тощенький такой говнюк, весит, наверное, меньше Тесс. — Джеффри покачал головой, но в его голосе явно прозвучало некое уважение к парню — мало кто решался бросить вызов самому шефу полиции.
— А ты не проверил, есть у вас что-нибудь на него?
— Я не знаю, кто он, но не беспокойся: я их проследил до кафе. И я забрал его кружку — там его пальчики. — Он улыбнулся. — Это не займет много времени, и я скоро буду знать об этом сопляке все.
Сара ни секунды не сомневалась в этом, и ей стало немного жаль юного рыцаря, кинувшегося защищать Лену.
Джеффри снова замолчал, и Сара уставилась в окно, отсчитывая кресты на обочине шоссе, обозначавшие места дорожно-транспортных происшествий. К основанию некоторых были положены венки или фотографии, и Сара порадовалась, что отсюда ей не видно их лиц. Игрушечный розовый медведь, приставленный к маленькому кресту, заставил ее обернуться назад. Сердце дрогнуло. Водители идущих впереди машин уже нажимали на тормоза, у них загорались тормозные огни. Они приближались к Мейкону, и машин на шоссе становилось все больше. Джеффри мог бы выбрать объездной путь — но это ничего не меняло: в эти часы пробки были везде.
— Как твои предки? — спросил Джеффри.
— В гневе, — ответила она. — Считают, во всем виновата я… Мама со мной разговаривает сквозь зубы, а отец вообще молчит.
— Ничего. Пройдет время, и все встанет на свои места, — успокоил ее Джеффри, положив руку на плечо.
Ей вдруг захотелось прижаться к нему, положить голову на грудь, но что-то ее остановило. Непослушные мысли вновь и вновь возвращались к Лене — такой, какой ее привезли в больницу — избитой и израненной, залитой кровью. Слезы вновь подступили к глазам, и она отвернулась к окну, не желая, чтобы Джеффри это заметил. А он все продолжал поглаживать ее, но его прикосновения почему-то больше не успокаивали.
— Попробую-ка я все же заснуть, — сказала Сара, отодвигаясь от него и приваливаясь к дверце.
Медицинский центр Хартсдейла, несмотря на помпезность своего названия, был не более чем клиникой колледжа, расположенного на противоположной стороне Мейн-стрит. Парковка, как обычно, оказалась почти пустой, и Джеффри подкатил прямо ко входу в приемное отделение «Скорой помощи», проехав мимо боковой двери, которой обычно пользовалась Сара. Она терпеливо дожидалась, пока он задом сдаст машину на одно из самых дальних мест на площадке.
Они остановились, но мотор продолжал работать.
— Мне надо сгонять к Фрэнку, — сказал он. — Можешь начать без меня?
— Хорошо, — сказала Сара, отчасти с облегчением: у нее появилось время побыть наедине с собой.
Прежде чем выбраться из машины, она улыбнулась Джеффри. Они были знакомы больше десяти лет, и она знала, что он чувствует, когда ее что-то тревожит. Джеффри не любил оставлять дела на полпути — вот и сейчас зачем-то помчался к Уоллесу. А еще ей казалось, что им стало как-то неуютно наедине — если, конечно, они не говорили о работе. Может, все еще злится из-за Мейсона?