— Мяса получится столько, что им можно будет кормить весь город целых сто лет. — Посейдон подмигнул. — А Гере ты отлично утрешь нос. Только, к несчастью, — добавил он, — тебе придется проявить ловкость и быстроту, достойные Гермеса. Допустим, ты нападешь на него первым, а не наоборот. Допустим, что он будет двигаться на суше гораздо медленней. Допустим…
— Хватит, прошу тебя, — взмолился Геракл. Он узнал больше, чем надеялся узнать, хотя меньше, чем хотелось бы. А ему хотелось в душе, чтобы Посейдон взял бы на себя эту тяжелую задачу и избавил от нее своего племянника. Чтобы племянник в это время находился далеко от берега и таскал тяжелые камни для стены вокруг дома матери.
И все-таки эта информация была для него полезной. Ведь когда он шел на встречу с дядей, Он ничего этого не знал.
Ему остается лишь сообразить, как этими сведениями воспользоваться.
Лишь теперь он понял, что Посейдон уже уходит в море.
— Спасибо, дядя! — крикнул Геракл.
Дядя взмахнул трезубцем, и образовавшаяся от этого волна накрыла Геракла с головой и сбила с ног. Он поднялся, отплевываясь.
Посейдон обернулся:
— Ох, извини. Я не подумал.
Геракл сумел лишь кивнуть; во рту образовалось целое озеро соленой воды. Он выплюнул воду, кивнул и вытер лицо.
Когда он убрал руку от лица, поверхность моря уже опустела.
Ничего не осталось, кроме луны и прилива.
И огромной тени морского чудовища — гигантской змеи, которая смотрела на него с мерцающей лунной дорожки среди волн.
Глава XII
Вениция
Иолай не мог пожаловаться на комнаты, приготовленные для них в «Красном вепре». Правда, они оказались маленькими, но зато безукоризненно чистыми. В каждой стояла широкая кровать, возле нее низкий столик, стул, на стене плетеный коврик — все разумно и удобно для того, чтобы ночевать здесь, но не более. Маленькое окно выходило на главную улицу — удобно смотреть парады и разглядывать пешеходов.
Его немного смутила Орена, жена хозяина постоялого двора, настоявшая на том, что лично проводит его наверх. Только для того, чтобы убедиться, объяснила она, что он и его легендарный спутник довольны своими апартаментами. Приятная на вид женщина, хотя и слегка полноватая на его вкус. Он мог бы объяснить ее настойчивость желанием продемонстрировать совету старейшин, что в «Красном вепре» умеют угодить важным персонам, если бы она не задевала его своими необъятными бедрами.
Причем постоянно.
И не поедала его своими подведенными синей краской глазами.
Не говоря уж про то, что она жеманно хихикала и хлопала густыми ресницами, а ее руки прикасались к нему всякий раз, когда она что-то говорила, смеялась или поедала его глазами.
Это раздражало Иолая до безумия.
И все-таки он не мог позволить себе нахамить женщине и терпел ее грубоватые попытки флирта. Наконец ему удалось ее убедить, что все просто замечательно, что совет старейшин получит полную информацию об оказанном им чудесном приеме и что теперь ему необходимо побыть несколько минут одному.
— Мне нужно отдохнуть, — добавил он с вежливой улыбкой. — Сегодня у меня был трудный день.
Орена захихикала, снова дотронулась до него рукой и так быстро захлопала веками, что образовавшийся ветер едва не погасил зажженную на столике свечу.
— Что ж, когда вы отдохнете, — сказала она с томным придыханием, — спускайтесь вниз. Там вас будут ждать ужин и вино. И вашего друга, когда он вернется. — Она опять захлопала ресницами. — Разумеется, за счет нашего заведения. Пока вы будете жить у нас, деньги вам не понадобятся.
Иолай пылко поблагодарил ее и выпроводил в коридор, потом закрыл дверь и с облегчением привалился к ней спиной. Теперь ему показалось, что эта комната удивительно напоминает тюрьму. Стул явно не забаррикадирует дверь надолго, если в нее станут ломиться с сильной решимостью. Впрочем, окно достаточно большое, и сквозь него можно при необходимости протиснуться.
— Брат, — прошептал он и швырнул на постель свой дорожный мешок. Потом немного посидел, обхватив голову руками и размышляя, куда же отправился Геракл. Насколько он знал своего друга, это имело какое-то отношение к рассказу Голикса и к смущенному признанию конюха, что он по уши влюблен в служанку из богатого дома.
Иолай усмехнулся — в двойняшку, никак не меньше.
Некоторым парням всегда везет.
И все-таки об этом он побеспокоится утром. А пока что он был голоден, его мучила жажда. Если он обойдет несколько харчевен и постоялых дворов, ему, возможно, удастся узнать какие-нибудь подробности о празднике. О пропадающих царицах лета. И даже, возможно, об этих нелепых повстанцах.