Иолай призадумался:
— Ты все изложил неправильно, хотя, в конечном итоге, это не имеет никакого значения.
Теперь пришла очередь Геракла удивляться:
— Не понял тебя. Объясни.
Иолай вздохнул и попытался рассуждать логически:
— Как же мы будем кого-то выбирать, когда, по словам парня из конюшни, Тит уже решил, кого сделать победительницей? Не думаешь ли ты, что он попытается нас подкупить?
Они обошли вокруг пары празднично разукрашенных колесниц, на каждой из которых стоял дородный, хорошо одетый мужчина. Возницы спорили прямо посреди улицы, а их лошади, как показалось Гераклу, радовались передышке. Вокруг уже начинала собираться толпа, предлагая под всеобщий хохот различные прозвища и эпитеты, которые спорщики бросали друг другу. Во всей сцене было больше веселья, чем злости.
Улочка, на которой стояла конюшня, находилась чуть в стороне от оживленных мест, и когда Геракл и Иолай выбрались из толпы, Геракл посмотрел на небо и сказал:
— Может быть, нам повезет.
Как он и думал, обычную пронзительную голубизну неба затянула дымка, и солнце превратилось в смутный золотой мазок.
Иолай поймал его взгляд и нахмурился:
— Геракл, ты не обижайся, но я не думаю, что дождь, каким бы он ни был сильным, остановит эти празднества. Они слишком важны для всего города.
— Тоскливые мечты, мой друг, это просто тоскливые мечты.
Когда они подошли к конюшне, она показалась им пустой, и Геракл насторожился. Ведь Голикс говорил ему, что все серьезные работы с лошадьми проводятся за городской окраиной, на специально оборудованной площадке, но что лошадей приведут сюда еще до заката, чтобы приготовить их для парада. Однако он не увидел там ни колесниц, ни украшенных повозок и даже никого из людей, за исключением случайных прохожих в другом конце улочки.
Никаких окон в стенах домов, никакого мусора у основания стен, выброшенных деревяшек или клочков соломы. И хотя крыши не закрывали узкую улочку, все-таки она казалась мрачной и угрюмой.
Иолай остановился.
— Геракл.
Геракл тоже замедлил шаг. Они стояли неподалеку от распахнутых настежь ворот конюшни, и он почувствовал, что в здании все-таки кто-то есть.
— Что?
Повернув лицо в сторону главной улицы, Иолай прищурился и посмотрел на толпу, все еще окружавшую двух спорщиков.
— Кажется, я вспомнил, что мне сказала Вениция.
Из тени конюшни вышел высокий человек; за ним Гераклу почудилось какое-то движение.
Геракл рассеянно кивнул.
На этот раз Ротус шел без маски, в кожаных доспехах, укрепленных медными бляхами. При нем был короткий меч, как будто он умел им сражаться. За ним вышли на свет еще восемь человек. «И зачем только я ввязался в эти дела?» — подумал Геракл и вздохнул.
Не замечая угрозы, Иолай продолжал:
— Кажется, она сказала, что в этом году некоторые из них не намерены шутить.
— Иолай, обернись, — свирепо пробормотал Геракл.
Иолай подчинился.
— О! — только и произнес он, нервно потирая ладонью грудь. — Дело серьезное, Геракл. Девять против двоих — это тебе не шутки.
Геракл не стал бы возражать, если бы Иолай предложил ему разумное, хотя и слишком поспешное отступление. Но в этот момент кто-то оставшийся в конюшне вытолкнул наружу Голикса. На тунике парня виднелась кровь, и даже на таком расстоянии Геракл увидел, что его лицо покрыто синяками и ссадинами.
— Голикс? — крикнул он. — Ты цел?
Парень с трудом поднял голову и заплывшими глазами всмотрелся в полумрак узкой улочки:
— Геракл, ты?
— Да.
— По-твоему, я выгляжу целым?
Геракл понял, что задал глупый вопрос, но ему требовалось убедиться, что парень жив.
Иолай стал пятиться назад, хотя и держал руку на рукояти меча.
— Я знаю, что ты думаешь, Геракл, но ты не прав. По-моему, нам нужно найти безопасное место, все обдумать, выработать план и — оп-ля! — внезапно воскликнул он, когда Геракл, не оборачиваясь, схватил его за плечо и рывком вернул на прежнее место.
— Я не собираюсь его бросать.
Иолай с шумом выдохнул:
— И зря. Ладно, что нам делать? Прямая атака, разделяй и властвуй? Или, может, перескочим через их головы и нападем с тыла? Какую тактику ты предлагаешь?
В этот момент Ротус отрывисто кивнул.
Повстанцы ринулись вперед.
— Какую хочешь, — ответил Геракл и весь подобрался.
Глядя на обращенные к ним мечи, он подумал, что Иолай был прав.
Эта стычка получится серьезной.