– Глупый, да? Сколько раз говорить? Отнёс к горам, посадил на песок.
Оррлис неделей раньше улетел куда-то. Из-за Фалькии все драконы чуть за пустыню не улетели. Мы не знали, что вы разумные. И охотились.
Теперь знаем, и нам плохо. Очень плохо. А ты на меня рычишь. Рычать перестал. Смотрит, глазищи такие. Красивый. Ох, скольких я таких убил… Никогда не прощу себе. Да и кто простить сможет?…
– Не смотри так. Да, я тоже убивал. Много. Я самый сильный дракон, чаще всего фыт… грифонов ловил. И мне хуже всех было. Если бы не Тикава… Неважно. Отпустил я твою Фалькию. И не думай, я не жду прощения. Убийца, гышан, тварь. Это всё я. Можешь называть как угодно, не обижусь. Ты прав будешь. Молчит, смотрит.
– Почему ты спас меня в храме?
– Где?
– В той пещере. Храм? Что за ерунда? Пещера – она и есть пещера.
– Точно, глупый. Грифон лежит, умирает – я что, мимо пройду?
– Нет. Дракон должен был добить. И сожрать, как двух моих братьев.
Обоих убил огромный золотой дракон с чёрными рогами и тёмно-золотистыми крыльями, на хвосте не хватает одного шипа. Не знаешь такого? Молчу. Долго молчу.
– Как тебя зовут?
– Аррахис.
– Про нашу арену слыхал? Кивает.
– Так вот. Я убил твоих братьев. Не знал, но это сейчас неважно. Ты имеешь право вызвать меня на арену и убить в поединке. Я помолчал.
– И ещё одно, Аррахис. Я сопротивляться не стану. Ты ИМЕЕШЬ право меня убить, поэтому так и будет. Глаза широко открыл. Но сразу прищурился.
– И я должен тебе верить?
– Хочешь верь, хочешь нет. Только прошу – повремени убивать. Мне надо детей своих отыскать. Помнишь, тот зелёный которому ты крыло оторвал почти? Вздрогнул. Я вздохнул.
– Их похитили. Найду – потом можешь резать меня на части. Право заслужил. Долго молчит.
– И ты действительно намерен дать мне шанс отомстить? Я встал. Прошёл в кех, вытащил оружие. Вернулся. Дал ему.
– Видел такое? Схватил шест, лезвия раздвинул. Завертел как спичку. Ничего себе…
– Да, я отлично владею тин-фан.
– Как-как?
– Ты не знаешь как называется твоё собственное оружие?
– Оружие.
– Это древнее оружие моих предков. МОИХ предков, понимаешь?
МОИХ. Не драконов. И называется оно тин-фан. Интересно. Но не время сейчас.
– Так вот. Бери этот тин-фан, и перережь мне горло. Повторяю, грифон. Я сопротивляться не стану. Могу только просить – подожди, пока детей отыщу. – Я голову откинул и глаза закрыл. В груди сердце остановилось, страшно. Но иначе я просто не могу. За все мои преступления. Он действительно имеет право меня убить.
Жаль, я хотел Тайге отомстить… Странно. Не ударяет. Я вниз посмотрел. Стоит, на меня уставился.
Удивлён.
– Я на самом деле мог убить тебя… – потрясён даже, не удивлён. Я усмехнулся.
– Да, можешь. Дракона убить трудно, но можно. Например, если глубоко разорвать горло – от потери крови умрёт. У нас два сердца, и кровь очень быстро по жилам течёт. Быстро вся уйдёт, и смерть. Опустился на землю. Оружие не вернул, однако.
– Коршун, я трижды останавливал удар у твоего горла. И ты не шевельнулся. Н-да… А он молодец. Отличный воин. Я не услышал замаха.
– Почему не убил? Молчит.
– Не знаю. Не могу я так – зарезать, словно ренека. Даже дракона не могу. Я улыбнулся.
– Молодец, Аррахис. Ты – как и я, воин.
– Да, я воин. И ты мой заклятый враг, Коршун.
– Мне жаль, что так случилось. Но почему вы столько зим не пробовали нападать? Вы же разумные. Если бы на драконов кто охотился, я бы за месяц армию собрал и перерезал гадов. Усмехнулся. Мрачный такой.
– Вам не надо отражать атаки природы. Вы живёте стаями. У вас есть лидеры, к ним прислушиваются. Ха. Это он меня имеет в виду?
– А вы что, не так?
– Нет. Мы очень сильно одичали за эти годы. Грифоны живут семьями, в пещерах. Один грифон, несколько самок. Орудий труда почти нет. Воды почти нет. Пищи мало. Только детей много. А отцы часто не возвращаются с охоты, и тогда детей кормят старшие братья и соседи.
Матери растят молодых, и превращают их в трусов! Они дрожат при одном слове «дракон», вместо того чтобы собраться в кулак! – он когти выпустил, зарычал. Мне плохо стало. Это ведь мы виноваты были…
– Между нами нет понимания. Нет единства. Каждый сам за себя. Всем хвостом, что с каждой зимой нас всё меньше! У нас есть старики, они помнят о прошлом. Они могли бы научить нас делать оружие! Старики?… Что такое старик?… Наверно, грифон который долго жил.
– Ты ведь умеешь обращаться с тин-фаном. И на труса не похож… Он распушистился весь, вскочил, рычит на меня.
– Ты, ящерица! Меня избрал великий Тэсс, которому подвластно будущее и прошлое! Он научил меня смелости и дал силы объединить кланы! Я… – запнулся. Ага. Вот значит как…
– Ты – вождь грифонов. Вздрогнул.
– Не отрицай, Аррахис. Ты непохож на других. Смелый слишком. Отвернулся, когти впускает и выпускает. Я вздохнул.
– Спасибо, грифон. Резко обернулся ко мне. Глаза горят, как у моего Тандера прямо…
Тандер… Где же ты сейчас, горе моё зелёное…
– За что спасибо?
– Что пощадил. Отшатнулся.
– Я?! Пощадил?! Тебя?!!
– А разве нет? Стоит, клюв раскрыл. Думает. Это хорошо, что думает.
– Коршун, объясни. Ты правда готов умереть? Теперь я отвернулся.
– Арр, у вас детей можно убивать? Вздрогнул.
– Как это?
– А вот так. Голодно, еды никакой. Взять маленького грифона, убить и съесть. Можно? Вскочил на ноги.
– Дракон, ты смеешься надо мной?
– Если бы. Помолчал.
– Нет, нельзя. Такое даже в голову не придёт никому. Хорошо.
– Хорошо. А если так: Еда есть, но невкусная. Зато поймали десяток маленьких драконов. Они вкусные… ммм, объедение. Так можно? Замер. Долго думает. Это ОЧЕНЬ хорошо, что думает.
– Не знаю. Так никогда не случалось.
– Ну а все же? Молчит. Долго. Потом медленно так:
– Думаю, нет. Детей убивать нельзя. Даже драконов. Нет, мы не звери.
Не убили бы. Я вздохнул глубоко, потом закрыл глаза.
– Понимаешь. Понимаешь… Мы тоже детей не убиваем. Никаких. Я и грифонов, и ренеков, и каннов отпускал, если маленькие. Нельзя так.
Дети – это… это дети. Можно охотиться, убивать взрослых. Хотя тоже плохо. А детей нельзя убивать. Никогда. Потому что у них шансов нет, понимаешь? Ты воин. Ты слабее меня, да. Но ты можешь сразиться со мной, отдать жизнь в бою. Достойно. Защищаясь. Они не могут. Молчит, слушает. У меня настроение мрачное, словно ночь в пустыне.
– Ещё причина есть. Ты взрослый. У тебя уже свои дети есть. Тебя убить – грифонов меньше не станет. А вот если детей убить… – я вздрогнул даже, как подумал. Рррр….
– Так вот почему некоторые спасаются. – Аррахис мрачно посмотрел на меня.
– Не некоторые. Все. Детей убивать нельзя. А ещё – самок убивать хотя и можно, но недостойно. Поэтому мы самок не трогали. Поэтому никогда не летали на охоту в ваши пещеры. Хотя знаем, где они. Он так долго молчал, что я не выдержал.
– Может, глупо. Может, просто это мы такие наивные. Может, мы любим детей. Как бы то ни было, драконы детей убивать не могут. Совсем. Не умеем. Я расправил одно крыло, зачерпнул воду в отахе и вылил на себя.
Хорошо. Но настроение лучше не стало. Вздохнул.
– Звери детёнышей убивают. Чужих. Иногда, редко, убивают детёнышей своих сородичей, как правило если еды нет. На то они и звери. Мы – разумные. Мы должны от зверей отличаться. Разве нет? Не отвечает. Я помолчал.
– Мы не знали, что вы разумные. Думали – очень вкусный зверь. Канн, ренек… Только вкуснее. А теперь подумай хорошенько, грифон. Потому что Фалькия для нас явилась таким ударом, что мало кто сейчас решится вспоминать те дни. Потому что мы убивали разумных и слабых, ели их. А они нам врагами не были. Вы нам врагами не были, Аррахис. Это мы вам
– враги. Вы для нас едой были. Ты представляешь, как это – узнать, что ты много зим убивал разумных не-врагов? Можешь ты себе такое представить?! Я резко встал.
– Не можешь! И я хочу, чтобы никогда – слышишь, НИКОГДА! – тебе не пришлось это узнать. Повернулся, хотел выйти. Но остановился.
– И последнее, грифон. Ты меня слушаешь? Тишина. Потом –