Собравшись в противоположных сторонах вокруг герцога и меня, участники турнира выстроились близ ристалища в определенном порядке — за трубачами. Впереди—пеннон сеньора-предводителя, далее— сам сеньор, потом его знаменосец; участники турнира попарно, за каждым — его знаменосец. Все остановились перед барьерами ристалища с обеих сторон.
Солнце сегодня не имеет преград-на небе ни единого облачка. Ослепляющие блики от полированных доспехов бьют по глазам.
Герольд герцога Давингтонского, об-ращаясь к судьям, просит открыть барьер. Гербовый король удов-летворяет просьбу.
Две колонны рыцарей въезжают на поле ристалища, внутрь ограды. Знаменосцы двоих предводите-лей располагаются возле входов.
Обе партии разделены расстоянием между канатами, где рядом с трибунами стоит почетный рыцарь Хэрри Эльсинер. Когда все выстроились, гербовый король зычным голосом возгласил: - Приготовьтесь рубить ка-наты!
Четыре человека, сидя верхом на перекладинах барьера, держат поднятые, готовые к удару топоры. Гербовый король продолжает:
-Слушайте! Слушайте! Слушайте! Сеньоры судьи мои просят и требуют от вас, сеньоры мои бойцы турнирные, чтобы никто никого не разил с размаху или со спины, равно как и ниже пояса, как вами обещано было, не толкал и не тащил. И ежели у кого ненароком падет шлем с головы, никто бы его не касался, пока тот его не наденет. Помимо сего, уведомляю вас: когда сыграют трубы отбой и барьеры отворятся, не оставаться долее на ристалище и не брать никого в плен!
Звучат трубы, судьи командуют шеренгам обе-их партий осадить назад; потом гербовый король трижды выкликает:
-Рубите канаты! Да свершится бой!
Канаты рухнули и две массы блистающих всадников ринулись друг на друга. Знаменосцы и воины выкрикивают боевой клич хозяина, но их так много что слышно только рев.
Краем глаза я заметил как трубачи, герольды и персеванты выходят из схватки, укрываясь за барьерами.
Левая моя рука судорожно вцепилась в скобу на передней луке седла. В правой занесен для удара турнирный меч. Я опрометчиво ворвался в строй герцогских людей. С обеих сторон на меня посыпались удары турнирных мечей и булав. На три удара я успевал ответить всего одним. Четверо рыцарей взялись за меня как крестьянские молодцы за молотьбу хлебных снопов. Черт возьми, где же мои рыцари?! Видимо увязли в схватке. Грохот, звон металла, крики, я что-то орал, но не слышал даже самого себя! Клубы мелкой желтой пыли поднимались снизу из-под копыт коней. Блеск стали…Удар, еще удар…
Я не успел порадоваться успешному удару по шлему рыцаря с головой красного коня на шлеме, как кто-то ловкий и наглый рубанул меня по правому колену. От ослепительной, режущей боли я качнулся вперед-оглушающие удары по шлему и я выпал из седла. Правда, мне кто-то помог слева!
Я падал под ноги рыцарских коней и ничего не мог с этим сделать! Мир перевернулся. Удар о землю. Режущая боль в колене. Чудовищной силы удары по шлему и по плечу….Задыхаясь от боли, я улетел во тьму…
Я выплыл на свет. В голове все плыло. Рот пересох. Воды..Воды…
Я лежал в палатке, в той самой, где на меня надевали доспехи. Теперь их с меня сняли.
Пульсирующая боль в плече и режущая в колене вцепились в меня при первой попытки двинуться.
Я был зол. В первые же минуты боя в нарушение правил меня ударили по ноге и вытолкнули из седла?! На что смотрели судьи?!
-Гвен! Томас! мой голос охрип и дрожал.
Оба оруженосца были здесь. Мальчишки виновато смотрели на меня. Глаза Гвена покраснели.
-Воды!
Они метнулись за водой.
Струйка холодной воды потекла в рот, а также заливая бороду и шею вниз. Я пил и не мог напиться. Черта с два я, когда еще выйду на турнир!
С болью что-то надо делать.
Я начал с плеча. Левая ладонь зажала плечо. Боль стрельнула в голову огненным копьем. Я заскрежетал зубами.
-Милорд, не трогайте рану, повязку только что наложили!
Пальцы закололо. Я должен помочь сам себе! Я смогу!
Холод добежал до запястья, а потом вытек через пальцы вон. После боли ее отсутствие - настоящее блаженство!
-Помогите мне!
С помощью оруженосцев я сел на столе. Звон стали, ржанье коней, и крики глухо раздавались снаружи.
-Бой продолжается?
-Да, милорд….
-Кто побеждает?
Парни приуныли.
-Герцог побеждает, милорд…
Но меня теперь больше интересовало мое колено.
Я содрал с него повязку и ужаснулся. Из рваной раны торчали обломки костей. Кровоточащее мясо….Я закрыл рану ладонями и закрыл глаза.
Закололо пальцы. Заледенели кисти…В душной жаркой палатке меня охватил озноб…Зубы застучали друг о друга. Я откинулся на стол.
-Прикройте меня, я замерзаю…
Гвен набросил на меня два плаща сразу. Томас выбежал вон. Послышались голоса.
В палатку вбежала Адель, а следом наш лекарь мэтрФэргюсон.
-Он сказал что замерзает!
-Плохой признак, миледи! Готовьтесь к худшему!
-Грегори!
Адель обняла меня, вглядываясь в мои глаза. Ее зеленые глаза быстро наполнялись слезами. Я обнял ее одной рукой.
-Все хорошо, дорогая…Мэтр Фергюсон не трудитесь, все хорошо!
Но они все же добрались до моих ран.
-Как это понимать, Томас, Гвен? Ран нет?
-Они были, миледи!
-Грегори, ты вылечил себя сам?
-Если я смог вылечить короля, то уж для себя чуть-чуть магии должно было остаться?
Адель целовала мое лицо, в нос, в губы, в брови. Она прижималась ко мне грудью.
-Я так испугалась, Грегори… Я с ума сошла от страха….
Под ее руками оказались не залеченные ушибы. Я охнул.
-Тебе больно?!
-До ушибов руки не дошли-засмеялся я.
Когда я вышел из палатки, нарочно хромая и опираясь на оруженосцев, бои был закончен.
Трубы трубили отбой, барьеры открылись, и первыми выез-жают, не дожидаясь своих хозяев, знаменосцы. Понемногу их на-гоняют участники и в правильном порядке, как и приехали, обе стороны покидают поле; трубы не должнысмолкать, пока на поле оставался хоть один боец. Почетный рыцарь уехал во главе од-ной из групп, предшествуемый тем, кто держал его шлем на трибуне дам, и продолжал нести на обломке копья.
Многочисленные слуги высыпали на ристалище, вынося сраженных рыцарей, ловя и выводя боевых коней с опустевшими седлами. На моем Малыше приехал Дуган. Его лицо сияло. Парень обожал лошадей, а проехаться на Малыше для него было наградой.
Трубы затихли, и судьи громко стали выкликать имена победителей. Моего имени там не было. Я был в числе проигравших.
Первым справиться о моем здоровье явился Хэрри.
-Дорогой граф, я рад, что все обошлось и выходка вашего коня, сбросившего вас прямо под копыта не обошлась вам слишком дорого!
-Выходка моего коня?!
-Именно к такому выводу пришли судьи! Кроме того ведь никто не претендует на победу над вами!
Это было “замечательно”. Меня изувечили, сбросили из седла под копыта-а виноват, оказался мой Малыш! Но вслух я ничего не сказал.
-Грегори, вы сможете завтра принять участие в копейном бое?
-Безусловно! За ночь подлечу, свои ушибы и завтра буду как новенький!
Хэрри раскланялся и уехал. Теперь у дам, как почетный рыцарь он имел оглушительный успех и спешил этим воспользоваться.
На ночь мы не вернулись в город, а остались среди своих людей в лагере у ручья. Бернадетте это не понравилось, она надулась и рано ушла спать.
Мои рыцари легко отделались. Только ушибы. Никто не был выбит из седла или побежден. Я залечил обширный ушиб на плече Майлза Гринвуда.
-Я видел, как люди герцога вытолкнули вас из седла, милорд.
-Ты запомнил их гербы?
-Нет, милорд, только навершие шлема одного из них в виде красной конской головы. Нас оттеснили от вас сразу же. За их рыцарями, что атаковали нас, трудно было разглядеть подробности. Но вы не могли сами упасть, я уверен!