В министерстве ему накрутили хвоста: за финансовые перерасходы, нарушения финансовой дисциплины и другие грехи — он не очень-то принимал все близко к сердцу (голова была занята катапультой), — и все равно настроение еще более ухудшилось.
Не успел вернуться в кабинет (начальники служб уже поджидали его в приемной), звонок от Гайвороненко:
— Юрий Григорьевич, что там творится с твоими подопечными? — недовольно и сердито спросил генерал.
— Что именно, Иван Дмитриевич? — переспросил на всякий случай Веденин, предполагая, что речь идет о все том же нарушении финансовой дисциплины.
— Кто такая у вас Таримова?
— Понятия не имею, — облегченно вздохнул Веденин — не о финансах.
— А кого Батуров привез в гарнизон? Кто такая Вита?
— А-а, — вспомнил Веденин. — Кажется, ее фамилия Таримова.
— Знаете, чем она у вас там занимается?
— Понятия не имею.
— Как же так? — возмутился Гайвороненко. — Твой подчиненный привозит в закрытый гарнизон неизвестно кого, оставляет в квартире, а ты не удосужишься спросить, зачем и почему.
— Я и так знаю, зачем привозят женщин в квартиру, Иван Дмитриевич, — сострил Веденин. — Батуров мне докладывал: хочет жениться. Просил разрешить пожить ей временно в его квартире. Я разрешил.
— А чем она занимается, тебе не докладывали?
— Извините, Иван Дмитриевич, мои подчиненные к подобным докладам не приучены. У них других дел хватает.
— Не зарывайся, Юрий Григорьевич, — сбавил тон Гайвороненко. — Знаю, что ты и твои подчиненные заняты другим делом. Но не видеть, что у вас под носом творится, не делает вам чести. Сегодня же разберитесь и доложите мне. — Начальник центра положил трубку. Веденин был настолько ошеломлен услышанным, что сидел с трубкой в руках, не обращая внимания на гудки, на настороженно наблюдавших за ним начальников отделов, сидевших напротив за длинным столом. Что имел в виду Гайвороненко? Неужто Батуров привез в гарнизон?.. Этому не хотелось верить. Таримову он не видел, но не раз слышал, как офицеры говорили о ней, восторгались ее красотой. Когда же она успела — не прошло и десяти дней, как уехал Батуров?..
— Разрешите, Юрий Григорьевич? — поднялся подполковник Козловский. — Вы, наверное, не в курсе дела, я кое во что вас посвящу.
До Веденина наконец дошел смысл сказанного, и он положил трубку.
— Прошу, Венедикт Львович.
Козловский откашлялся.
— В субботу, Юрий Григорьевич, моя жена услышала в квартире Измайлова женский голос. Решила — вернулась жена Марата Владимировича, Галина Георгиевна. Позвонила. А вместо жены вышла эта самая Таримова, сожительница Батурова, в шубе Галины Георгиевны. Жена, понятно, растерялась, извинилась и обратно. В воскресенье спросила у Измайлова, не продает ли он, случаем, шубу Галины Георгиевны. А он в ответ: «Не продаю. Просто подарок сделал любимой женщине». Вот так… Жена подруге, разумеется, шепнула. Вот, наверное, и дошло до генерала Гайвороненко…
Веденин еще более опешил от такого посвящения и не знал, что сказать.
— Вот это Измайл-бей! — захохотал Грибов.
— Гнать ее из гарнизона! — возмущенно приподнялся Щупик, и кадык на его длинной шее решительно прыгнул вверх, вниз.
— А Измайлова — под суд офицерской чести, — выкрикнул кто-то.
— За что? — Грибов даже встал, чтобы обратили на него внимание. — Вы только вспомните, товарищи, каким мы знали Измайлова. Вспомните, как он собирал обрывки лески на катушку спиннинга. Рубля ему было жалко. Человек, который копейки ни на что не истратил, шубу любимой женщине не пожалел! Подумайте только, какое прозрение или даже перерождение! Это ж подвиг! И не судить его, а наградить надо!..
Хохот смешался с голосами, и Веденин пристукнул ладонью:
— Довольно. Передайте, Венедикт Львович, этой самой Таримовой, чтобы зашла ко мне.
— Упаси бог! — подскочил Козловский как ужаленный, с испуганным лицом. — Она же поймет, что это я… Батурову нажалуется.
Офицеры снова загалдели, перенеся остроты на Козловского.
— Тихо! — еще раз пристукнул ладонью Веденин. — Хорошо, я сам вызову ее и Измайлова. А теперь обсудим главный вопрос. Прошу доложить о состоянии своих дел и высказать предложения по намеченному испытанию «Супер-Фортуны». Начинайте, Федор Борисович.