Подполковника, видимо, удивила такая вводная, поскольку час назад Гусаров отдал приказ ни одну «элку» в полет не планировать, пока не будет тщательно проверена на каждом самолете система управления руля высоты и не будет дано заключение по тяге потерпевшего катастрофу. Наконец командир полка догадался, для какой цели полет, и ответил: «Есть!»
ТРЕВОГИ КОНСТРУКТОРА ВЕДЕНИНА
Где же, когда и в чем он допустил ошибку?
И он стал прокручивать в памяти все сначала, с того первого дня, когда принял решение на испытание «Супер-Фортуны».
Ясноград. Летно-испытательный центр. 16 сентября 1988 г.
Солнце било прямо в окно, на письменный стол, на котором Веденин разложил схемы, графики, расчеты последней проверки катапульты на стендах и с манекеном; яркое, не по-осеннему припекающее солнце, и Веденин встал, чтобы задернуть шторы. Подошел к окну, глянул по привычке на небо и не смог отвести глаз: чистое голубое небо, без конца и края, волнующее, зовущее. Как любил он вот такими погожими утрами кружить на вертолете в зоне или ходить по маршруту, отрабатывая технику пилотирования! Мечтал быть летчиком, а стал изобретателем. Что ж, каждому свое. Хотя грех ему жаловаться на судьбу — в тридцать два года он главный инженер средств спасения летно-испытательного центра, известный конструктор; многие завидуют ему, считают счастливчиком. Если бы они знали цену этого счастья…
Над новой катапультой с программированным электронно-вычислительным устройством он трудился, как и над первой, с упоением. Хорошие отзывы на «Фортуну», спасшую не одного летчика, придавали ему уверенность, вдохновляли. И отношение к Веденину в министерствах, в КБ, среди командного и инженерного состава ВВС стало другим: его встречали с почтением, слушали с пониманием и помогали в финансировании, в выполнении заказов. Лишь Коржов, генеральный конструктор самолетов, соперник по унифицированной катапульте, здоровался по-прежнему с непременной подначкой: «Какие гениальные планы зреют в голове юного Гефеста?» Эта кличка каким-то образом дошла до центра, и там тоже так его величают с подчеркнутым уважением. Коржову Веденин отвечал в его тоне: «Гениальные планы зреют в головах генеральных, дело юных не мешать им, а помогать».
За последние три года в летно-испытательном центре мало что изменилось: Арефьев по-прежнему трудится на приемке летно-спасательных средств, они сдружились, а вот Батуров, вернувшись неделю назад из отпуска, вдруг ни с того ни с сего написал рапорт, просит перевести его на инженерную работу. Странный, взбалмошный человек. С женой не ужился, с любимой не сошелся, теперь, говорят, привез с курорта третью. Неделю с ней в городке, а разговоры только о них, вернее, только о ней. Мужчины восхищаются ее красотой, женщины негодуют: курортная шлюха, а нос дерет как королева; на всех посматривает свысока, не здоровается и будто бы знаться ни с кем не желает.
Рапорт Батурова Веденин подписал: если испытатель сам просит освободить его от дела, резона нет удерживать — испытывать технику по принуждению — все равно что женить на нелюбимой…
Пришло же ему в голову такое сравнение. А сам-то он как женился? И разве не счастлив?.. Счастье ли это?.. Несомненно. Что может быть лучше доброй, умной, понимающей тебя жены? Да, Тая — замечательная женщина, таких чутких, заботливых жен мало. Но когда она ластится, ему почему-то становится не по себе. Может, потому у них и детей нет?.. Тая все берет на себя, вот решила поехать полечиться сакскими грязями. Измайлов достал путевки в санаторий. Ей и своей жене — чтоб не скучно было. Вот тебе и врач, а детей тоже нет, и тоже не знает, в чем и в ком причина…
Пусть отдохнут, полечатся. И Веденин отдохнет. Правда, сейчас не до отдыха, пора приступать к испытанию нового варианта «Фортуны», а тут Батуров со своим рапортом… Есть, конечно, и другие испытатели, но «Фортуна» с характером, и никто ее так хорошо не знает, как Батуров и Арефьев… А Игорь Андреевич, как назло, поясницей мается — остеохондроз, профессиональное заболевание испытателей, три дня назад только из госпиталя выписался… И все же придется поговорить с ним. А вначале с Измайловым.
Веденин вернулся к столу, нажал на кнопку селектора.
— Слушаю, Юрий Григорьевич, — тотчас отозвался доктор.
— Зайди на минутку, Марат Владимирович.
Кабинет врача находился на первом этаже, Веденина — на третьем, пять минут хода, но Измайлову с его профессиональной неторопливостью и профессорской важностью — врач он действительно хороший — потребуется не менее десяти; и, чтобы не терять времени, Веденин в который раз достал расчеты своего детища. И хотя новая «Фортуна» мало чем отличалась от старой — усилен защитный щиток, укорочены, из более прочного металла телескопические трубки, другая ткань и размеры стабилизирующих парашютиков, более совершенная автоматика притяжных ремней и еще с десяток мелких деталей, — условия работы катапульты будут совсем иные: не просто на сверхзвуковой скорости, а вдвое превышающей ее — хождение за два звука, как сказал генерал Гайвороненко. А новые условия — новые и неожиданности. Веденин научен горьким опытом, какие могут возникнуть неприятности. Надо все предусмотреть, предугадать…