— Они пытали меня! Они пытали других! — рычал кот. — Они разделывали нас словно скот!
— Ох… — Рубцов устало вздохнул и примирительно поднял руки. — Послушайте, я буду говорить с вами прямо. По закону преследование реликтов не возбраняется. Нет ни одного указа или императорского поручения, что их защищает, но есть те, пусть и старые, что направлены на их истребление. Охота и убийство любых потенциально опасных реликтов, понимаете? А вы, господин кот — реликт. И судя по всему, крайне опасный. В иной ситуации я бы сразу вызвал красных священников по вашу душу.
Кот зарычал еще более злобно, и я ощутил, какой кипучей яростью от него пахнуло.
— Спокойнее, — приказал я ему. — Он этого не сделает, я прав?
— Не сделаю, ведь это привлечет целую кучу других проблем, так что настоятельно вас прошу, господин кот, вести себя сдержано и тихо. Дмитрий Алексеевич за вас поручился, так что попрошу вас ценить это.
Кот вновь шикнул, но слегка утих, хотя ярость в нём все еще кипела.
— Иными словами, Орлов не делал ничего предосудительного с реликтами, и то, что мы обнаружили, как бы омерзительно это ни было, не противоречит закону. Хотя его связь со священниками вызывает вопросы, и не сомневайтесь, я продолжу копать в этом направлении. Что же до вашей матери… Мне действительно жаль, что с ней так обращались, но вы должны понять, что её обвинили в пособничестве террористу и изменнику. По документам она мертва, и будет лучше, если так и останется вплоть до момента, пока мы не сможем вас реабилитировать. Если мы представим её суду его императорского величества, да будет править он вечно, то это может создать Орлову проблемы, но с большой вероятностью ваша мать вернется в темницу по старому приговору. Возможно, её не казнят, но я бы не дал гарантий. Её судьба будет за пределами моей власти, и к ней вполне могут подослать убийц.
Я сделал глубокий вдох, беря кипящий внутри гнев под контроль. Отчасти этому помогла матушка, взяв меня за руку.
— Все хорошо, Димочка…
— Что вы предлагаете, Рубцов?
— Как я и сказал, пока что спрятать вашу мать и понаблюдать, что предпримут люди Орлова и Беспалова. Вряд ли они пропустят пропажу вашей дорогой матушки и вне всякого сомнения начнут предпринимать различные действия. Действия, на которых мы сможем сыграть.
— Значит, я передам маму под вашу опеку?
— Верно. Я спрячу её на одной из явочных квартир в Петрограде. Не волнуйтесь, я позабочусь о её безопасности.
— Да, вы позаботитесь, — подтвердил я. — И для вас лично будет лучше сделать это хорошо. Поверьте, то, что вы видели сегодня — цветочки. Кра-а-а-йне не советую узнавать, каким я бываю в гневе.
— Дима…
— Все нормально, Мария Викторовна. Думаю, Дмитрий очень скоро убедится, что я держу свое слово. В конце концов, уже данное один раз оно в итоге привело вас к матери, разве не так?
Тут старик был прав, но это случайность. Он понятия не имел, кого я там обнаружу.
— Всё так. И продолжайте держать его впредь.
Глава 25
Возвращение в лицей оказалось удивительно тяжелым. Это было даже немного странным, но когда я входил в ворота, то ощущал, что теперь я совершенно другой человек. С момента моего ухода прошло чуть больше суток, но казалось, прошли годы.
Бойня в крепости, странное осознание того, какое на самом деле я чудовище, встреча с матерью…
Всё это совершенно внезапно изменило меня, и вместе с тем мня тяготило осознание, что в итоге всё это не имеет значения. Однажды Дмитрий Старцев умрет, от старости или в какой-нибудь самоубийственной битве, но это случится, а вместе с ним умру и я. Та версия ГНЕВа, что стала им, раствориться в божественном теле, превратившись в ничто…
Что-то депрессивные у меня мысли какие-то…
Я направился в сторону общежития. Была уже практически ночь, когда меня привезли, так что шел я в данный момент в сопровождении Валентины Сергеевны.
— Как получилось, что вы работаете на Рубцова? — спросил я по большей части для того, чтобы отвлечься от своих мыслей.
— Думаете, я вам отвечу? — сухо уточнила жнщина. — Для всех будет лучше, если вы забудете об этом факте.
Что за холодная женщина? Так красива, но так сурова… Поторопился я давать обещания Мише о том, что она станет моей…
Ну ничего! Таня! Точно, нужно решить вопрос с ней, а затем порадовать Дашу известиями о маме.