— Ами, как быстро бежит кровь по сосудам, когда адреналин зашкаливает?
— Очень быстро, и что?
— Как думаешь, на полу достаточно крови?
— Вроде, да.
— Ответ неверный. Если бы адреналин зашкаливал, то когда вампир вырвал себе сердце, вокруг него было бы намного больше крови. Особенно, здесь, — я указала траекторию напротив вампира, которая должна была быть обрызгана кровью. — Вы видите там кровь?
— Нет…
— Вот и я нет. А знаете, почему?
— И почему же? — девушка уже пыталась испепелить меня взглядом.
— Потому, что на тот момент, когда вырвали сердце, кровь уже не бежала по сосудам, а сердце не стучало. Соответственно, и алого фонтана не было, который должен был окрасить здесь все. Значит, тогда, он уже был мертв.
— Как вы можете знать это наверняка?!
— Если хотите, могу проверить. Но предупреждаю, зрелище не для слабонервных.
— Да как вы это проверите?!
Я ухмыльнулась, провела указательным пальцем по луже крови и засунула себе в рот.
— Иу! Что вы делаете?!
— Проверяю кровь, — я повернулась к девушке и она взвизгнула.
— Глаза! Красные! Жутко-красные! Как у…
— Как у Хаоса? Бывает. Кровь мертвая. Она умерла еще до того, как попала на открытый воздух. Что означает, что его у-би-ли. А вернее, задушили. Если вы хотите доказательств, можем открыть ему рот и посмотреть.
— Нет! Спасибо, не надо! Вы были правы! Но кто его задушил и сделал такое?
— Скорее всего, воздушный дракон.
— Что? — не поняла Ами. Я увидела, как она занервничала, и языком жестов показала это Тенебриселю, а тот королю.
— Это был воздушный дракон, потому, что отступника душили не руками, а просто лишили воздуха. А кто так может? Только воздушники! Также, с помощью их магии, можно провернуть это подобие на самоубийство. Леди Ами, что вы так нервно дышите? Не вы же его убили!
— Пф… Конечно же, это была не я! С чего бы мне его убивать?!
Тенебрисель ухмыльнулся, почувствовав ложь в словах драконицы, и положил мне руку на плечо, показывая, что наши предположения были правдивы.
И так протекал почти каждый наш день. Мы понемногу (вернее, помногу) давили на леди Ами, король все больше убеждался в суровой правде, а драконица сходила с ума. Не удивительно. Мало того, что у нас есть все доказательства того, что виновата она, так еще и давление со стороны Тенебриселя, который постоянно упоминает, что он чувствует, когда врут, и моя психологическая атака с добавлением обаяния, которое воздействовало на нее на эмоциональном уровне. Девушка держалась молодцом, но Индариэн (такой умничка! Я его чуть не расцеловала на месте!) уничтожил абсолютно все запасы и заначки крамиса, что находились в замке (оказывается, они были не только в комнате воздушной драконицы), а новая порция не приходила, так как князь уничтожил место, где были залежи "запретного удовольствия" и еще несколько лагерей отступников. Как и ожидалось, у наркоманки началась ломка. Чтобы ее скрыть, она начала одеваться еще более броско, носила еще больше украшений, но наши зоркие глаза видели, как она неровно дышит, как голодно смотрит на ВСЕХ мужчин, как быстро бегают ее глаза туда-сюда, а темные круги под ними не скрыть никакой косметикой, как она до крови кусала губы, как ее тело неестественно дергалось, а речь, время от времени, сбивалась.
Мне было ее жаль. Но я не могу ее вылечить от этой зависимости. Честно, самым лучшим исходом событий для нее была смерть. Тихая, спокойная смерть. Мы никому не скажем, что она была наркоманкой и предательницей. Большинство запомнят ее как прекрасную воздушную драконицу и дочку главного генерала, которая трагично погибла во время войны с отступниками. Ключевое слово — погибла. Если так подумать, то она уже давно попрощалась с жизнью. Ведь то, что происходило после той атаки нечисти, нельзя было назвать жизнью. Но мысль о том, что эта бедняжка должна умереть, не давала мне покоя. Сколько бы я книг не прочитала, сколько бы не ломала свою (и эльфийского короля) голову, ответ все никак не приходил. Я сильно расстраивалась из-за этого. Ведь, если так подумать, то она ни в чем не виновата. Ами лишь была пешкой Молутэка и Виктора, что возомнили себя богами и играли в свои кровавые шахматы, жертвуя всеми фигурами. А сколько еще таких пешек? Сотни? Тысячи? Миллионы? Не знаю. И это незнание вгоняет меня в отчаяние. Но нужно смириться с тем фактом, что леди Ами должна умереть. Тяжелое, очень тяжелое решение, которое далось нам непросто. К сожалению, на войне, как в шахматах: если мы хотим победить, то без жертв не обойтись. Но надеюсь, мы сведем их к минимуму.
С такими мрачными мыслями я ложилась спать следующие несколько дней. Если бы не мой любимый, который всегда успокаивал меня, и Индариэн, который всегда пытался поднять мне настроение, я бы уже давно свихнулась.
Темному эльфу я была особенно благодарна. К сожалению, нам с моим мужем так и не удалось посмотреть столицу, но дроу, когда короля не было рядом со мной, приносил мне множество подарков, фотографий и сувениров из города. Он подробно рассказывал мне про каждую достопримечательность Аргх'аткариса, про национальные блюда, праздники, приправляя все это шутками и самоиронией. А в один день, я как-то проболталась, что мне нравится мороженное из са'авы, и, в тот же вечер, он принес мне мою любимую сладость. Честно, на тот момент мне было та-а-ак плохо, а эльф та-а-ак меня обрадовал, что я не сдержалась и обняла его. Сначала, он прифигел, но, потом, начал гладить по спине, приговаривая: "Я сделаю все, чтобы видеть вас такой счастливой, моя королева." Было приятно услышать эти слова. Только в тот момент, я заметила, что Индариэн пахнет хлебом. Только что испеченным, горячим хлебом из пекарни.
Всплыли хорошие воспоминания, связанные с домом на Земле, мамой, ворчливым, но таким родным Афанасием… Боги, как же я по ним скучаю! Так хочется, просто, развалиться на кровати в своей маленькой комнатке, послушать, как мама просит нашего домового, чтобы тот позвал меня обедать, а он бы ответил, что ноги его не будет в комнате, где совершают темные дела… Так хочется услышать их голос… Мама, как же я по тебе скучаю! Хочу домо-о-ой!
По щеке невольно прокатилась слеза. Мой телохранитель, заметив ее, немедленно нагнулся, обхватил мое лицо руками и, грустно посмотрев мне в глаза, слизал слезинку с кожи. Шероховатый, горячий язык оставил на щеке мокрую дорожку, которая еще сильнее ощущала неровное дыхание дроу. Я удивилась, а Индариэн быстро отпрянул от меня, извинившись, пожелал мне спокойной ночи и выбежал из комнаты. Я еще пару минут ошарашенно смотрела ему вслед, держась за покрасневшую от стыда щеку, но, в итоге, усталость победила и я начала готовиться ко сну.