— Вот оно как. Кстати, а почему он посчитал меня твоей женой?
— Потому, что дурак рогатый, — без злобы ответил эльф. — Он увидел сережку и нафантазировал себе невесть что. А учитывая то, что я постоянно ношу брачную серьгу, он сделал неправильные выводы.
— Кстати, а почему ты ее носишь? — действительно, на ухе моего телохранителя красовалась небольшая серебряная сережка (темные эльфы, в отличии от светлых, предпочитают мелкие украшения).
— Это память о родителях, — взгляд Индариэна помрачнел. — Они умерли, когда мне было 98, то есть, 620 лет назад. Их убили на задании, а тела сожгли. Эта папина серьга — единственное, что от них осталось, — он дотронулся до холодного метала, что находился на хряще уха.
— Извини, что пришлось вспомнить…
— Не страшно. Как ты и говорила, никто не застрахован от подобных вопросов. Только лбом о землю не бейся. Я-то не умею лечить, как ты, — он улыбнулся, взял салфетку и вытер уголок моего рта. Вот блин! Какая же я хрюшка! Опять заляпала себе лицо! Но мой сопровождающий лишь сказал: — Ты такая милая.
Обсидиановый эльф на мгновение выпал из реальности, а я покраснела. Не знаю, почему, ведь, мне часто говорят, что я милая. Но в его словах было что-то, что заставило щеки стать пунцовыми, а сердце забиться чаще. Так! Что это за бред? А темный эльф опомнился и начал оправдываться:
— То есть, не милая… Вернее, милая, но… агхт! Просто, пожалуйста, забудь, что я сказал, ладно?
— Ладно. Ой! Индариэн, а почему там мужчины целуются? — я указала на арку, которая сияла розовым светом, а под ней целовались два демона.
— Тут 2 варианта: либо они — геи, либо арка выбрала их.
— Выбрала?
— Да. Арка называется "Шутник Амра". Каждый год, на этот праздник, ее ставят в центре и если ты хочешь попасть на другую сторону площади, то ты должен пройти через одну из этих арок. Но прикол в том, что если арка засияет розовым цветом, то ты должен поцеловать своего спутника, кем бы он не был. Помню, как-то раз, мне пришлось поцеловать в губы своего прадеда, когда арка "выбрала" нас. Ой, долго же я плевался потом! Да и арка может еще больше пошутить и заставить проходящих через нее целоваться несколько раз, пока не будет довольна.
— А если не целоваться?
— Тогда, тебя больно шибанет током.
— Индариэн, нам же сейчас нужно будет проходить через нее, — заволновалась я. До арки остовалось буквально 10 шагов, а темный эльф спокойно ответил:
— Не переживай. Она не всегда… — мы пересекли резную высокую дугу из черного мрамора и она засияла розовым. — … срабатывает…
Твою дивизию… И что нам теперь делать?! Я вот даже не знаю, чего боюсь больше: того, что если мы не поцелуемся, нас ударит током или того, что если мы поцелуемся, нас убьет Тенебрисель. Своего мужа я боюсь больше, чем какого-то энергетического разряда.
— Индариэн, давай не будем. Подумаешь, какой-то там ток. Переживем.
— Лиенилде, не все так просто. Если нас шибанет током, то мы потеряем сознание, — он указал на лежаки около зданий, где валялись бессознательные тела тех, кто не хотел целоваться.
Так! Если я упаду в обморок, тогда мой король узнает об этом и тогда нам точно кранты. Думаю, в одном быстром поцелуе не будет ничего такого.
— Ладно. Ну-с, ничего не поделаешь. Давай, Индариэн, целуй, — я повернулась к темному эльфу, а тот застыл с широко раскрытыми глазами.
Все его тело напряглось, а мне, снова, стало жаль мужчину. Он, опять, переступал через свои принципы из-за меня… Вот сдалось нам вообще идти на другую сторону площади?! Но беловолосый, не долго думая, молниеносно наклонился ко мне и чмокнул в губы. Я даже не почувствовала на себе его уста, настолько быстро это было. Но вместо того, чтобы арка потухла, сияние стало в 2 раза ярче.
— Кто ж так целует? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Арка не довольна, — раздался женский голос.
— Давай по нормальному! Будь мужиком! — пробасил некто рядом с нами.
— Эльфиечка, ты тоже не стой столбом! — крикнул мне один из демонов.
Эх… Вот если бы здесь был Тенебрисель, то нам бы сейчас кричали совсем другое. "Что вы так долго целуетесь?", "Дайте другим пройти!", "Ах, какие они милые!" и так далее. Но Индариэн — не Тенебрисель. Он не мой муж, а мой телохранитель. Нам обоим сложно поцеловаться по-нормальному. Я чувствую себя изменщицей, а эльф — предателем, ведь, он посмел целовать жену короля в губы, а это считается предательством короны. Но выхода у нас нет. Если мы сейчас потеряем сознание, то нам еще сильнее достанется от моего супруга. Ладно, объясню ему как-нибудь этот поцелуй. Надеюсь, он не сильно будет злится.
— Можно? — тихо, почти не слышно спросил у меня обсидиановый эльф.
— А у нас есть выбор? — ответила вопросом на вопрос я и привстала на носочки, чтобы дотянуться до эльфа.
Голубоглазый наклонился ко мне, мягко взял за подбородок и прикоснулся к губам большим пальцем. Темный эльф выдохнул, а его взгляд стал решительным, и мужчина прильнул к моим устам. Нежно, аккуратно сминая губы своими. Он неровно дышал, а руки похолодели. Нервничает, бедненький. Но секунда, и он стал расслабленным, а его конечности больше не напоминали ледышки. Я, боясь, что арка может на засчитать этот поцелуй, старалась отвечать телохранителю на его действия. Он немного опешил, но, хоть и робко, обнял меня за талию. Через некоторое время, раздался еле-слышный, хриплый стон Индариэна. Мои щеки и уши, которые думали, что дальше уже некуда краснеть, опять залились краской и горели от стыда. Именно стыда, а не смущения. Я изменила своему мужу, поцеловалась с телохранителем и вызвала у него стон. Какая же я отвратительная! Хорошее настроение вмиг улетучилось, а поцелуй, наконец-то, закончился. Эльф тяжело дышал, голубые глаза стали масляными, а на шоколадном лице потемнели щеки. Он отвел взгляд в сторону и скороговоркой произнес:
— Прости, пожалуйста. Я пойду, возьму водички.
— Ага, — только и успела сказать я быстро-удаляющемуся мужчине.
Я прошла к черной скамейке с вензелями, с которой открывался вид на фонтан. Мраморные люскалвары с горящими глазами расправили свои крылья и, казалось, собирались взлететь. Журчание воды отлично дополняло веселую музыку, также, как и смех юных демонов, что кружили в танце. Все улыбались и наслаждались праздником, а я уныло смотрела на них, из-за чего сильно выделялась. Чувство вины перед Тенебриселем никак не хотело меня отпускать и разрывало душу изнутри. Я чувствовала себя хуже некуда, а собственное сознание подливало масло в огонь. Предательница! Изменщица! У него дела, но он хотел чтобы ты веселилась, а ты так ему отплатила? Отвратительно! Он в тебе души не чает, а ты ему изменила! Ты просто ужасна! Так! Хватит! У меня не было выбора! Лучше поцелуй, о котором я, все равно, расскажу моему супругу, чем потеря сознания, из-за которого он будет нервничать! Я не виновата! И вообще, я же не в койку Индариэна запрыгнула!