Я зажгла небольшой огонек, что приветливо и ласково светился на ладони, облизывая немного влажные пальцы. Пока, все идет как надо. Я поднесла своего фиолетового друга к синяку на левой руке и дала ему возможность залечить ранение. Он соскочил с ладони, создавая огненное кольцо вокруг запястья. Оно неприятно покалывало, но свое дело делало. Через секунд 20, на теле не осталось и следа от синяка. Хорошо. Эту же операцию я проделала со всеми остальными поврежденными участками тела, и отражение в зеркале начало меня устраивать.
Я зашла в гардероб за ночнушкой, надела ее и решила перестраховаться. Найдя шелковый спальный халат голубого цвета и одев его, я вышла в спальню и позвала своего телохранителя:
— Индариэн, можешь подойти пожалуйста.
Через некоторое время (минута или немного больше), из тени вышел темный эльф в своем привычном черном комбинезоне.
— Звали, моя королева?
— Да. Индариэн, не мог бы ты охранять меня и, впредь, не оставлять одну?
— Конечно, моя королева, — дроу встревоженно посмотрел на меня. — Что-то случилось?
— Да, случилось… — я отвела глаза в сторону, показывая, что не хочу об этом говорить.
— Хорошо. Не волнуйтесь, моя королева. Впредь, я буду всегда с вами и не дам в обиду, — беловолосый ободряюще улыбнулся, а мне полегчало. Теперь, я не одна и Виктор не сможет так просто на меня напасть.
Индариэн ушел в тень, но я знала, что он до сих пор здесь, приглядывает за мной. Я со покойной душой, сняла халат, приняла лекарство и, как только моя голова коснулась подушки, забылась сладким сном.
Часть 18
В своей комнате, в компании Индариэна, Тенебриселя и лекарств (вкус которых оставлял желать лучшего), я провела двое суток. За это время, врач Тархнааф (тот оборотень-заяц) смог полностью уничтожить мою аллергию.
Сегодня был последний день, перед тем, как лично встретиться с императором и императрицей. Мне уже можно было выходить из комнаты, поэтому я, в сопровождении своего телохранителя, отправилась в сад. Дроу находился в тени, поэтому казалось, что я гуляю одна. Но так только казалось и это придавало мне уверенности.
Сад, как и замок снаружи, был прекрасен. Жаль я не смогла его разглядеть раньше (аллергия, черт тебя подери). Высокие сосны, сквозь которые пробивались теплые лучики знойного солнышка, многочисленные кустарники, чьи ветви могли похвастаться яркими плодами разных оттенков (их, конечно же, есть нельзя было), цветы, похожие на лаванду, но имеющие более тонкий, легкий аромат, что заполнил весь сад, и речка, что радостно журчала, встречая новых гостей сада. Все, что здесь было, вся эта атмосфера напоминала лес (неудивительно, оборотни без него не могут). Только деревянные лавочки напоминали о том, что это, все-таки, сад, а не лес.
На одну такую скамейку я и села. Прикрыла глаза, вдыхая полной грудью запах хвои и цветов, слушая пение пташек и радуясь, что я наконец смогла выбраться из комнаты, которая мне уже поднадоела. Прекрасно. Как же это прекрасно.
Послышался какой-то шорох. Я напряглась, но темный эльф, вышедший из тени, успокоил меня, сказав, что это просто сын императора и императрицы — цесаревич Висаар (ему вроде бы лет 6–7). Обсидиановый эльф вновь скрылся из виду, а я продолжила наслаждаться природой и звуками "леса". Но шорохи рядом со мной участились. Миг, и на меня прыгнул кенпит. А вот за ним, через секунду, на меня (вернее, на здешнюю белочку) набросился белый лис, хватая клыками тушку маленького зверька. Не сложно догадаться, что это и был Висаар. Огромные глазища нефритового цвета посмотрели на меня, похлопали удивленно, и теперь вместо лиса, на мне уже сидел мальчик с кенпитом во рту.
Белоснежные короткие волосы, умильные ушки и хвостик такого же цвета, большие нефритовые глаза, что смотрели на меня с каким-то осуждением, немного пухлые щечки и небольшой ротик, в котором уже было неудобно держать белочку. Цесаревич, в классическом каштановом костюме и рубашке цвета кофе с молоком, убрал изо рта бедного грызуна, который уже распрощался с жизнью несколько раз.
— Плохая ты богиня, — на языке оборотней, недовольно сказал мальчик. — Он у тебя спасения искал, а ты его от меня не защитила.
— А разве ты хотел его убить? — Висаар задумался, мило свел брови вместе, хмурясь, и надул губки.
— Нет… Мама будет ругаться, если я буду есть грызунов.
— Ну вот. Ты же просто играл. Догнал бы и отпустил. Так от чего же я должна была его спасать?
Мальчик еще больше нахмурился, а я не удержалась и аккуратно обхватила руками оборотня-лиса, обнимая (он такой милашка! Главное — держать себя в руках и не затискать его до смерти). Он был не против и даже потянулся ко мне, обвивая мою шею руками.
— А ко всем богам хочется тянуться или только к тебе? — спросил белый лис, всматриваясь мне в глаза.
— Наверное, ко всем. Но с чего ты решил, что я бог?
— А с чего ты решила, что ты не бог? — вопросом на вопрос ответил Висаар. В этих невинных глазках, на миг, показались взрослые черты. Ясно, он — не простой ребенок.
— Ты ведь старше своего возраста, верно? — я не стала отвечать на его вопрос (хотя задуматься стоило).
— Да, — он улыбнулся, показывая острые зубки. — Хоть кто-то это сразу понял! Ты не ответила на мой вопрос.
— Честно, я и сама не знаю на него ответа, — над этим вопросом нужно до-о-олго думать, не раз ломая голову, а лисенок требовал ответа сейчас, но врать ему я не собиралась.
— Хорошенько подумай над этим, — как взрослый, наказал мне обладатель пушистых ушек и хвоста, которые мне ужасно хотелось потрогать. — Ты же полукровка, да?
— Да, ты прав. Как ты узнал?
— Чистокровные эльфы — высокие, а ты мелкая. Ростом с гнома, — нет, он конечно милашка-симпатяшка, но за языком следить не умеет. Ростом с гнома… Это же надо сравнить так и ударить по больному! Правду говорят: дети — жестоки! — Не обижайся на меня.
— Я не обижаюсь, — ростом с гнома… Эта фраза до сих пор звучит у меня в голове.
— Я же вижу, что ты обиделась, эльфийка-гнома — вот лучше бы ты молчал! Эльфийка-гнома…
— Пожалуйста, зови меня Лиен.
— Хорошо, Лиен — эльфийка-гнома, — цесаревич улыбнулся еще шире, а в нефритовых глазах появились смешинки. Издевается маленькая пушистая зараза! — Я шучу. Ты не гнома. Они пухлые, а ты только в некоторых местах. В груд…