– Ваше лицо кажется мне знакомым, – без приветствия сказала Долорес, глядя на Мэй с неудовольствием.
– Мы ищем вашего сына, госпожа Сентаво. – поторопился с ответом Зорн.
– Меня зовут сестра Долорес. А мой сын болен и находится в больнице.
– Нам нужно с ним поговорить.
– Его врач не рекомендует посещения.
– Но вы можете его убедить?
– Не понимаю, зачем бы мне это было нужно.
– Ему может угрожать опасность, – вмешалась Мэй. – Возможно, он случайно или намеренно оказался вовлеченным в плохую историю. Вы же захотите ему помочь? Может, это божественное провидение, что мы здесь сейчас и говорим с вами, – закончила Мэй пассажем о вездесущем провидении.
Однако на Долорес это произвело обратное впечатление:
– Мой Иисус фейерверками не пиарится, – сухо сказала она и оперлась подбородком на сложенные в замок руки, давая понять, что разговор зашел в тупик.
Зорн тронул Мэй за плечо, слегка поклонился Долорес в знак прощания и, как сказали бы таротцы, не солоно хлебавши они вышли вон.
На обратном пути девочка не проронила ни слова, как, впрочем, Зорн и Мэй.
В капелле мимо них прошел высокий сутулый старик. Девочка произнесла, не поднимая головы:
– Добрый вечер, господин Базиль.
Но тот будто и не заметил ее. Он был сосредоточен, и лицо его выражало мрачную решимость.
– Приветствую тебя, священная трава тимьян. Во имя отца, сына и святого духа я срываю тебя…
– Оставь это, – Долорес устало приложила ладонь ко лбу. – Можешь войти, Базиль. Что ты хотел?
Пока Базиль, повернувшись, закрывал дверь, она быстро, с несвойственной ей торопливостью, перевернула лежащий на столе квадрат черной глянцевой бумаги текстом вниз. Базиль повернулся, опустив руки, и, не глядя на нее, сказал:
– Пришло сообщение от отца Родиона.
На ее лице не появилось ничего: ни интереса, ни внимания. Она только кивнула:
– Говори.
– Поскольку я не знаю подробностей… – начал Базиль.
– Говори, – на этот раз властно сказала она. И Базиль, который и так был хмур, как-то еще больше помрачнел.
– Он сказал, мадам, что результат положительный. Но я не знаю, о чем речь.
Тень прошла по ее лицу.
– Что мне делать?
– Пусть возвращается, – устало ответила она. – Передай ему, пусть возвращается.
– Долорес, – Базиль покашлял. – Все признаки налицо: крысы, монастырь уходит, насильственная смерть одного из наследников, книга пропала. Разве ты не видишь, Долорес? Все идет к тому, что ворота будут открыты.
– Кто? Кто откроет ворота? – Долорес говорила ровным голосом, но глаза ее потемнели.
– Ворота откроет Карл.
– Для этого Карлу нужна книга. А крыс мы сами создали, Базиль, – ответила она с досадой.
– А это неважно, кто их создал. Важно, что они появились. – Базиль говорил торопливо и зло. – Ты сама знаешь, что мы – всего лишь инструменты в руках божьих. И книга пропала. Кто знает, может, она у Карла?
Долорес смотрела куда-то внутрь себя, явно утратив интерес к разговору. Обронила равнодушно:
– Может, ты и прав. Так или иначе, меж гнилых яблок выбор невелик.
В дверь постучали. Как только она открылась, внутрь мышкой проскользнула девочка:
– Вам разжечь камин, мадам? – спросила она, не поднимая головы.
– Да.
Долорес поднялась с кресла, и уже другим, деловитым голосом сказала Базилю:
– Глаз с них не спускай, с этих иностранцев. Я пока не решила, что с ними делать, но о каждом их шаге мне докладывай! Они были в офисе? Ловушка сработала?
– Да, вы были правы, мадам, они почти сразу вскрыли офис, потом напоролись на крыс.
– Ты выяснил, кто такой Рыльце?
– Нет, пока нет.
В сгустившихся сумерках они почти не видели друг друга. Базиль, поджав губы, неодобрительно качал в темноте головой. Долорес закрыла глаза, шепча что-то одними только губами. Базиль махнул рукой и вышел, тихо прикрыв дверь.
Пока девочка возилась с камином, Долорес зажгла лампу на столе, снова перевернула квадрат бумаги размером с открытку, и заново перечла:
Здравствуй, Ло,
Я не беспокоил тебя все эти годы и до сего дня безупречно исполнял все пункты нашего договора. И полагаю, ты должна быть мне за это благодарна. Но ты не оправдала моих надежд и потеряла одного из наших мальчиков. Поэтому настало время вмешаться.
Кроме того, грядет исконный таротский праздник Дня мертвых, а мне чертовски нравится мое только что купленное поместье и, ты знаешь, терпение никогда не было в списке моих добродетелей. Ха-ха. У меня и добродетелей-то нет. Иными словами, я не хочу и не собираюсь откладывать новоселье в Степном. Разумеется, ты приглашена. Начало приема в 19:00.