А в это время на другой стороне леса Карл сошел с пригородной электрички. По его подсчетам, минут за двадцать быстрой ходьбы он должен оказаться возле склепа. Он собирался хорошенько осмотреться. И он был очень доволен поместьем. Почти все было готово, и даже его ребята уже прибыли, изучали местных, присматривались к ландшафту. Карл шел под мелким снежком, покусывая сухую травинку во рту. Он слишком долго ждал, чтобы не попробовать сейчас, когда все так удачно закрутилось. А ему удалось увидеть оригинал и даже сделать отличную копию. Он был очень доволен собой.
Зорн поднимался в лифте отеля, перечитывая текст приглашения. Значит, Карл. Они с Мэй надеялись встретить на вечеринке в Степном Тамерлана. О том, что он может скоро увидеть Еву, он старался не думать. Ева. Он толкнул дверь и вошел в номер.
Мэй обернулась к нему. Она стояла перед зеркалом в тонком, как шкурка змеи, переливающемся костюме из мелких сверкающих чешуек, в которых, как в осколках разбитого зеркала, множество раз отразилось лицо Зорна. Ему стало не по себе.
– Смотри, – она крутанулась на месте – и над ее головой вспыхнула, как корона, спираль белого огня, рассыпавшаяся водопадом блесток, и скрыла ее на мгновенье в мерцающем облаке. Секунда – и серебряные искры истлели, развеялись без остатка. Мэй проявилась:
– Не узнал? – она смотрела неуверенно в мерцающих всполохах.
– Нет, Мэй, прости… Какой костюм!
Зорн едва не назвал ее Евой и спрятался за неуверенной улыбкой.
Мэй стала серьезной:
– Это саламандра. Существо, живущее в огне. Вообще я постаралась, пришлось программировать полночи. Она подошла к нему очень близко, взяла за руку. Медленно поднесла его ладонь к губам, глядя в глаза. Прикосновение было обжигающим и ледяным одновременно. Зорн отвел взгляд, сказал каким-то чужим голосом:
– Давай поторопимся. Не хочется опаздывать.
Ее рука разжалась, она отступила назад. Зорн почувствовал себя виноватым и снова улыбнулся:
– Значит, твой маскарадный костюм защищает от огня. Впечатляет.
– А ты? – Мэй снова стала насмешливой.
Зорн покачал головой:
– Я без спецэффектов, верный телохранитель Мэй, принцессы саламандр.
Она неловко взяла в руки шубку и мельком глянула на экран телефона. Слегка поежилась:
– Подожди меня в лобби, пожалуйста.
Он поспешно кивнул:
– Конечно.
В лобби он решил набрать Сэ. Тот ответил сразу:
– Привет-привет, как продвигается расследование?
– Все неплохо. Идем на большой местный праздник. Есть шанс, что там будет Тамерлан. Я хотел спросить: почему вы решили, что Ева – жива?
Сэ взял паузу. Зорн слышал, как он сопит в трубку.
– Уже после смерти Евы мы связались с ней, и она ответила.
– Прислала смс?
– Да, как ты догадался?
Зорн повесил трубку.
Подошла Мэй. Вместо шубки на ней было черное мешковатое пальто, в котором он помнил ее в Нью-Йорке. Лицо тоже было непривычно прежним – без намека на косметику и снова без бровей.
– Решила развоплотить успешную домохозяйку?
– Время для маскарада вышло.
Они вышли в холодную снежную темноту. Значит, все-таки Ева его не обманула. Но сейчас, когда он опять потерял надежду, то, что она не солгала ему, не имело значения в сравнении с тем, как сильно он хотел ее увидеть. И опять ее потерял.
Уже сутки в Тароте властвовала метель, снег будто решил восстановить свои права за годы бездействия. Он шел то большими хлопьями, то мелкой крупой, кружился вьюгой, стелился поземкой, не давая ни секунды передышки.
На подъезде к поместью было безлюдно. Долорес намеренно опоздала к началу. Она вышла из автомобиля у распахнутых настежь кованых ворот, сказала старому шоферу:
– Ждать не нужно.
Машина осталась стоять, как будто он впервые за долгие годы службы ее не услышал. Она качнула царственной головой, повернулась к машине спиной и пошла по аллее к особняку.
Особняк светился всеми окнами, доносился грохот музыки. Она шла неспешно, с высоко поднятой головой – как если бы на нее смотрела толпа. Но никого вокруг не было.
Снег продолжал сыпать, из белой пелены вдруг вышел рослый угрюмый дворник с широкой деревянной лопатой на плече. Он молча посторонился, пропуская ее.
Она взошла на крыльцо. У дверей был привратник, не глядя на нее, молча распахнул черные, блеснувшие свежим лаком двери. Долорес переступила порог и оказалась в просторном холле. Окинула взглядом пространство. И отчетливо ощутила давно знакомое дуновение этого в первое мгновенье неприметного, но с каждой минутой пробирающего до костей тлена. Карл был здесь.