Повсюду в холле остались следы незаконченного ремонта: в углу ведро с остатками краски, на хрустальной люстре, подобной летящему по вселенной праздничному торту, обрывки полиэтиленовой обертки, у стены сложены кирпичи, а по верхнему краю не доклеена плитка. Даже пол с поблескивающей кое-где золотом мозаикой был припорошен слоем строительной пыли.
Она скинула шубу в руки выросшего, как из-под земли, лакея, посмотрела на него сверху вниз. Он угодливо склонился, сделал приглашающий жест:
– Сюда, мадам.
К залу вел широкий коридор, по обеим сторонам которого в узких длинных жаровнях горел огонь. Пламя было такое ровное, что показалось ей ненастоящим, если бы не жар, который она почувствовала, проведя над ним рукой.
Впереди слышались музыка, громкая речь, звон бокалов. Ей навстречу выбежало несколько масок. Они громко смеялись, цепляясь друг за друга, едва не падая от хохота. И вдруг окружили Долорес, погружая в фантасмагорию смотрящих на нее через дырочки глаз. Ей стало нехорошо. Она с силой оттолкнула от себя приблизившуюся маску. Хохот прекратился, и они все вдруг присмирели.
– Простите, простите, мадам…
Она начала узнавать их. Это были младший Де Бюсси, балбес и оторва, девочка Валентайн, а вот близнецы-внучки Базиля, золотая молодежь, пустышки. Все с ног до головы запечатанные брендами на одежде, обуви, огромные буквы «шанель», «баленсиага», «диор»… Она окинула их презрительным взглядом, не удостоив ответом, и они молча, бесшумно и быстро, как ветер, скользнули вон, только у входа снова начав хохотать.
Долорес вошла в огромный круглый зал, сощурилась от яркого света, и толпа разодетого народа вобрала ее в себя. Шелк, бархат, стразы, километры дорогущей наноткани, трансформирующейся, что ни секунда, в новые иллюзии. Костюмы гостей распускались, как цветы, разлетались тропическими птицами, блестели мелкой чешуей, делали части тел невидимыми, развоплощались и возрождались заново. Долорес тут было нечем удивить.
Она всматривалась в лица гостей в поисках Карла и столкнулась с молодой женщиной и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от изумления. Это была ее невестка Лора. На голове у нее было что-то движущееся, как ожившие волосы, но присмотревшись Долорес поняла, что это клубок змей, которые ежесекундно то разворачивались, шипя, то опять засыпали, сворачиваясь. Лицо Лоры, всегда такое блеклое и скромное, сейчас было ярко накрашено: подведенные черным глаза, накрашенные губы, немного кроваво-красной помады попало на передние зубы. «Медуза Горгона», – узнала Долорес греческую убийцу. Неприятно удивилась: Лора? Что она о себе вообразила. Все как с ума сошли.
– Лора?
– Здесь где-то и Тамерлан, мадам. – кивнула та, продолжая улыбаться. Это была, заметила Долорес с изумлением, улыбка торжества.
И она вдруг на секунду потеряла равновесие, ей пришлось опереться на край столика с напитками. Стекло зазвенело, ей стало страшно. Надо найти Карла и уходить. Еще не хватало, чтобы он встретил Тамерлана раньше, чем она.
Долорес продиралась сквозь толпу, которая казалась нескончаемой. Ей здесь не место, в этом вертепе. Все сильнее начинала болеть голова. Она поднялась на второй ярус и пошла по кругу, поместье было словно захвачено табором цыган, несколько комнат подряд было закрыто, в досаде она начала толкать одну дверь за другой, Карла нигде не было. Долорес поднялась еще на этаж и продолжила поиски. И везде ей встречались охотники с саммита. Повсюду мелькали их костюмы цвета хаки, лисьи хвосты на шапках и острые высушенные лисьи мордочки. Кто их вообще пригласил, зачем они здесь? И где, черт возьми, Карл?
И вдруг Долорес пронзила догадка. Ну, конечно, это же они и есть – его прихвостни. Но как их много… Надо успокоиться, взять себя в руки. Они знают, где Карл. Подошла к одному из них, высокому тощему юнцу в приталенном костюме с меховым отложным воротником:
– Где твой хозяин? – спросила она, с усилием перекрикивая музыку. Взяла его за локоть. Мальчик заулыбался, обнажив острые мелкие зубки, медленно высвободил руку и посмотрел на часы:
– Пожалуй, уже в склепе. Через час время обнулится.
– В склепе?
– Вы и сами не хуже меня знаете. Там, где никто не похоронен.
– Откуда мне знать? – рассердилась Долорес и под его насмешливым взглядом повернула к выходу.
Надо торопиться. Она не могла поверить, что он в склепе, в этом чертовом склепе, про который она и думать забыла за столько лет. Время обнулится. И все, мертвые и живые – станут одновременны друг другу.
Она поспешила к лестнице, торопливо и неловко начала спускаться по ступеням, кто-то засмеялся ей в спину.