– Я не знаю.
– Как же так? Ты же Хранитель.
– Я уже стара, как ты заметил, память подводит.
Он какое-то время оценивал слова Долорес, как бы сомневаясь, потом скривил тонкие губы в усмешке и продолжил:
– Что ж, тогда Тамерлан пригодится, используем план Б.
– Пригодится для чего?
В склепе со стороны входа послышался гулкий звук шагов, и через несколько секунд они увидели идущего между надгробиями Гая. Он озирался в поисках Мэй и держал обе руки в карманах. Меньше всего он ожидал встретить здесь мать, да еще с кем-то, кого он никогда раньше не видел.
Карл сделал пару шагов к нему и вдруг сказал:
– Ну, здравствуй, сынок…
– Сынок? – Гай нервно повел плечом и в поисках ответа растерянно глянул на мать.
Карл тоже смотрел на Долорес, ждал, что она скажет.
– Это твой отец, Гай. – ответила она устало. – И я надеялась, что ты никогда об этом не узнаешь.
– Гай? Что ты несешь, Ло?
– То, что слышишь. – сказала она Карлу и, повернувшись к Гаю, проговорила: – Гай, я знаю, что ты убил брата. Это все моя вина. Я так старалась защитить вас…
– От чего? – в ужасе глядя на нее сдавленно спросил Гай.
– От него. Это не только твой отец. Еще он – дьявол.
Карл слушал с интересом, чуть склонив голову набок. Добавил:
– Дьявол. Не сам сатана, конечно, но очень даже дьявол. Это тоже высокая должность, топ-менеджерская, – хохотнул он и подмигнул Гаю.
– Дьявол. Ну да. – Гай потер переносицу, посмотрел на Карла, потом на мать. Вздохнул:
– Значит, настоящий дьявол. И как ты это докажешь?
Карл расхохотался:
– Ты хочешь, чтобы я доказал тебе, что я – дьявол, а не то, что я – твой отец? Я бы поступил так же. Это совсем не трудно. У тебя в руках пистолет, – он кивком показал на карман.
Гай вздрогнул и вытащил из кармана руку, в которой действительно был пистолет. Карл говорил и подходил, сутулясь и прихрамывая, все ближе и ближе, пока, наконец, не оказался почти вплотную перед ним. Взял руку Гая с пистолетом и упер дуло в свой живот. Когда Гай сообразил, что сейчас произойдет, грохнул выстрел.
Пуля прошла сквозь Карла, как сквозь торт, он отпустил руку Гая и, усмехнувшись, отступил на несколько шагов назад. Гай видел, как покачнулась Долорес, но все еще не понимал.
Карл развел руками:
– Я же бессмертен!
Эхо бросилось разносить по углам склепа: «Смертен… Смертен…»
– Бессмертен, – повторил Гай, глядя, как на белом платье матери растекается красное пятно. Она подняла руку к горлу, пытаясь расстегнуть ворот, и стала медленно оседать на пол.
– Мама? – Гай пошел к Долорес, споткнулся, едва удержался на ногах, ухватившись за какой-то крест на памятнике рядом.
Она опустилась на землю и тяжело дышала, неловко откинулась на надгробный камень за спиной. Белая ткань на груди все больше напитывалась кровью. Прерывисто, с одышкой произнесла:
– Прости меня…
Гай опустился на колени возле нее:
– Не надо говорить, мама…
Она положила ладонь на его щеку и, собравшись с силами, сказала:
– Не дай ему открыть дверь. Ты сын дьявола, но еще… ты – внук бога. – И закрыла глаза.
– Мама, – позвал он.
Лицо Долорес на глазах изменилось, опустело. Гай обнял ее, пытаясь удержать то, что удержать невозможно. Никогда ничего нельзя было понять по этому лицу. Столько раз в своей жизни он пытался угадать, что она чувствует. И выходит, что всегда ошибался. Он медленно, неловко стал снимать пальто. У него никак не получалось выдернуть руку из рукава, потом все-таки вышло. Аккуратно, как ребенка, он укрыл ее, что-то тихо говорил ей, гладил ее по руке.
Карл стоял над ним какое-то время, ожидая, потом склонился, взял за плечо:
– Соберись! Не время раскисать.
Гай посмотрел на него словно издалека, как будто сквозь него.
Карл вытащил книгу из-за пазухи:
– Книга у меня!
Гай покачал головой. Он по-прежнему смотрел на мать.
– Идеальная копия, моя копия! Мы должны попробовать! – Он сказал это так громко, что по склепу прокатило эхо. – Где дверь?
В этот момент послышались шаги.
– Гай!
Гай вздрогнул, услышав голос Амико. Он очнулся и как будто только теперь заметил Карла. И до него дошел смысл его слов.
– Амико! – Гай начал подниматься, ощутил тяжесть пистолета в кармане. Поднял руку ко лбу, отер холодную испарину. Его лихорадило, он сжал рукоять пистолета, чтобы унять дрожь в руках. Фигурка Амико мелькнула в просвете между надгробиями. На бегу она крикнула: