Последнее, что видел Зорн, это как двойники в своих кашемировых пальто разделились, пытаясь зайти роботу в тыл и прячась от стрел за колоннами патио.
Он повернулся и побежал вслед за Евой. Они свернули несколько раз в узком коридоре с высокими потолками. Зорн уже проходил тут и знал, что впереди будет тупик. И все же, когда Ева вдруг резко остановилась в конце коридора, испытал разочарование. А она встала на колени и, откинув неприметную с виду панель на плинтусе, открыла блок с кнопками и ввела код. Стена дрогнула и, скрипя, поехала в сторону. Они оказались перед французским балконом, выходящим прямо на канал. Центральная часть балконной ограды была выломана, сюда была накинута широкая железная балка, которая вела на другую сторону канала, в окно палаццо напротив.
– Неплохо, – сказал Зорн.
Перед тем как ступить на это подобие моста, Ева повернулась и, нажав на что-то, закрыла выход на балкон. Потом уверенно шагнула на балку и побежала. Довольно скоро ее тонкая фигурка была над каналом, еще минута-две – она стояла в разбитом проеме окна и спрыгнула внутрь.
Он двинулся следом, и тут внизу под балконом на набережной канала появился один из двойников. Тогда Зорн побежал. Добежав до середины, он обернулся, и в этот момент преследователь его заметил. Зорн выстрелил, не прицеливаясь, просто чтобы выиграть время, и бросился вперед. Оставшиеся несколько метров ждал пули, и, когда ступил на подоконник в доме напротив, предплечье обожгла боль. Он сел, перевалился через край и сполз с подоконника на пол.
Ева подбежала к нему, заглянула в лицо, потом принялась осматривать руку. Она вытащила из кармана складной нож, раскрыла лезвие и ловко разрезала рукав куртки, удовлетвореннно кивнула:
– Навылет. – И следом: – Надо остановить кровь. – Она туго перевязала его руку выше локтя поясом от своего плаща. Откинула волосы со лба. – Жить будешь, но куртку придется выбросить. На той стороне мы закрыли выход на балкон, но двойники, скорее всего, уже бегут по ближайшему мосту через канал и будут здесь с минуты на минуту. – Она прислонилась рядом с ним к стене. – Раз произошла развиртуализация, значит, генератор полетел. Да, пропало убежище, теперь такие редко встретишь. – Она поднялась на ноги. – Надо торопиться. И я должна забрать кое-что у Карла до того, как мы уедем.
– Может, обойдемся без Карла? Нам бы свалить из Венеции поскорее.
Ева покачала головой, и начала быстро набирать что-то в телефоне.
– Нет. Мне нужно забрать у него посылку.
– Еще одну посылку? Я думал, перевозчик сперва должен совершить доставку, а не брать новый заказ по дороге. И что дальше? – спросил Зорн, раз насчет посылки Ева промолчала.
– Нам наверх. По крышам. Поспешим.
Лестница была круговой, из позеленевшей от времени меди с чудесными резными перилами. Ступени веером раскрывались перед ними, с каждым кругом незаметно укачивая и поднимая все выше и выше. На самом верху Ева слегка толкнула окно в потолке, и они выбрались на крышу. Черепица местами обрушилась, но вперед, в сторону залива, тянулась вполне сносная дорога из деревянного настила, местами даже с перилами. Правда, за их прочность Зорн бы не поручился.
Зорн бросил прощальный взгляд на палаццо: робот, разломанный на куски, валялся возле колодца, его рука продолжала спазматически сокращаться, загребая пыль и камни двора. Возле руки стоял один из преследователей, задумчиво созерцая шевелящиеся обломки. «А ведь он не охотник». Теперь Зорн ясно это понял: этот второй был не охотник. И тогда, в поезде, его промедление спасло их, и потом, на вокзале, когда Зорн был уверен, что один из двойников смотрит на них, но как будто не видит. И вот теперь. Второго нигде не было видно. Зорн догнал Еву.
– Их все время только двое. Как думаешь, могут быть другие?
– Не знаю, Зорн. Если они принадлежат криптоанархистам, а об этом говорит монограмма на посылке, то их определенно больше, чем двое.
– Криптоанархистам? Почему за тобой охота?
– У меня есть подозрение, что содержимое посылки украли. Криптоанархисты – это таротские хранители, оттуда я и везу посылку. Поверь мне, мадам Гонзаго из гостиницы в Амстердаме слила бы нас мгновенно, если б они вступили в переговоры. Но они не ведут переговоры.
– Почему нельзя было ее просто припугнуть?
– Думаю, они как раз и припугнули. Если бы они сказали, что у меня есть, что мне де-юре не принадлежит, это сняло бы с нее все обязательства. Но шантаж в ее случае не сработает. – Ева рассмеялась и перепрыгнула изрядную трещину в крыше. – Люди бизнеса не любят шантаж: он лишен духа конкуренции. Шантаж делает товарно-денежные отношения спорными и даже бессмысленными. Зато для Тарота – это естественный многовековой способ вести дела: старые люди говорят, что Восток – дело тонкое, и отводят глаза, а молодые и глупые попадают в передряги. Вот такой расклад. – Присмотревшись к поверхности крыши, Ева вдруг сказала: – Здесь.