Она тряхнула головой, вынула из прически шпильку, и копна черных волос рассыпалась по плечам. Карл сощурился от удовольствия. Он держал руку ладонью вниз на своей копии и, не отрываясь, смотрел на Еву.
Ева как бы вынужденно пожала плечами:
– Я, пожалуй, тоже что-нибудь прочту: выберу наудачу. – Она помнила номер страницы и теперь почти попала на нее. Докрутив пару страниц, сказала весело: – Вот это, например!
Карл понял, что происходит, когда стало уже слишком поздно: Ева читала. Здесь тоже нужна была кровь, чтобы нарисовать печать – звезду в круге. Она расцарапала руку шпилькой под столом. Она не знала, сколько нужно крови, подняла руку и, не глядя на собеседника, быстро, в каком-то веселом погибельном жесте начертила на поверхности стола рисунок.
– Merde!!! – взвыл Карл.
Теперь он был страшен. Его лицо исказила гримаса не то гнева, не то боли, и Еве на мгновенье привиделось, что перед ней глубокий старик, похожий на древнюю ящерицу. Последним движением руки она поставила точку и завершила печать. Теперь Карл сидел неестественно прямо и, казалось, даже не моргал. Ева быстро встала, вытащила из-под его ладони книгу, подхватила портфель и бросилась к выходу. За спиной, ей казалось, слышался хрип Карла.
Когда Ева бежала по ступеням наверх к выходу из ресторана, ее вырвало, и теперь она поняла, что́ имел в виду Карл под оборотной стороной проклятий.
Она подняла голову и увидела, как над лестницей мелькнули в свете фонарей две тени. Черт, разумеется, Карл не мог прийти один. Она поднялась во двор и теперь стояла в начале узкого проулка, он единственный вел на набережную. А те шли, уже не скрываясь, и она видела их уверенные, увлеченные охотой, лица. И в этот момент Ева заметила еще один переулок. Она не приметила его раньше, потому что он был полностью закрыт ремонтными лесами, под которыми, однако, можно было пробраться. Она прижала к груди сумку с книгами и, не оглядываясь, бросилась туда. Расстояние между ней и преследователями быстро сокращалось, и ей казалось, что, как в кошмаре, она прилагает много усилий, но практически не двигается с места, а их дыхание все ближе за спиной. В тот момент, когда она выскочила из переулка на набережную канала, случилось непонятное. Леса вдруг рухнули за ее спиной со страшным грохотом, а под ними, как в ловушке, застряли пособники Карла. Ева оценила картинку: вероятность три процента. Да, это следовало бы назвать чудом.
В следующее мгновение она бросилась за угол, изо всех сил представляя, что на причале стоит водное такси. Ей повезло. Запрыгивая в катер, сверкнув глазами, выдохнула: «Вокзал!» Таксист заводил мотор и отматывал веревку с причала так медленно, что Еве казалось, будто прошли часы, прежде чем они, наконец, двинулись вперед по каналу. Она спряталась в каюте. После поворота заставила себя выйти из пассажирской кабины, и обернуться назад: над каналом в свете луны стоял Карл. С руками, скрещенными на груди, он смотрел куда-то вверх, в небо. Видимо, официант протер стол.
Катер несся по пустым каналам, и Еву понемногу отпускал необъяснимый страх, который в ней вызывал Карл. Нет, не Карл. То есть, конечно, Карл был омерзителен, но было и что-то еще: связь между Карлом и книгой. Как будто каждый из них был частью другого. И эти части не должны быть вместе. И оригинал работает, и копия, но что-то есть в оригинале, что делает копию безделкой.
– Копенгаген? Нам же надо в Стокгольм? – сказал Зорн, когда, не особо надеясь, действительно нашел Еву в купе номер четыре седьмого вагона, и она рассказала ему, что они почти едут в Стокгольм, но по дороге заскочат в Копенгаген.
– Почти. В Копенгаген надо по дороге заскочить, – ответила Ева и посмотрела на часы. Другая доставка, чистый пустяк всего-то несколько часов в городе, нужно будет просто оставить посылку в камере хранения.
Зорн закинул свою сумку на полку для багажа и сел напротив Евы.
После солнечной Венеции они возвращались на темные территории. За окном дождь уже накидывал первые капли на стекло.