Ему повезло: матери не было на площадке. Рабочие сновали туда-сюда, закрепляя тросами воздушные суда, нанося на трибуны баллончиками по трафарету гербы таротской знати, ставили по периметру большие флажки с логотипами спонсоров и подтаскивали все новые дирижабли к линии старта. Поодаль уже были разбиты банкетные шатры, внутри которых расставляли столы, несли еще и еще гирлянды цветов, шелковые ширмы, клетки с тропическими птицами, натирали хрустальные люстры, столовое серебро, посуду…
Его брат, Тамерлан, полулежал в шезлонге на краю лужайки, в охотничьем костюме: в пиджаке с темно-красными бархатными отворотами, брюках цвета хаки и сапогах для верховой езды. Он пил лимонад, потягивая его через стеклянную трубочку. Рядом валялись ружье и мертвый кролик с раздробленной вдребезги головой.
– Бушь гоняться? – чуть насмешливо осведомился он у Гая, поднося трубочку ко рту.
– Возможно, – ответил сквозь зубы Гай, испытывая тошноту от вида кролика.
– Долорес тебя сюда прислала? – Гай кивнул.
– Говорят, ты приехал с бабой. – продолжил Тамерлан.
– Антрополог из Нью-Йорка, изучает регионы, законсервированные после Заката.
– Антрополог? Не смеши меня. Кто ее финансирует?
– Кому нужен наш проклятый Тарот? – Гай улегся рядом в шезлонг.
– Гай, – дружелюбно начал Тамерлан – к счастью, не все таротцы такие, как ты. У нас есть бомба. Мы – один из тридцати мировых мегаполисов.
– Да-да, – пробормотал Гай, – избавь меня от твоего имперского бреда.
– Наши вековые корни восходят к Третьему Риму… ты не уважаешь память предков.
Что Тамерлан говорил дальше, Гай не слышал, потому что почти мгновенно уснул. Но вряд ли что-то особенно новое. Тамерлан любил две темы: как надо надрать, наконец, им всем задницу, и Тарот объединит вокруг себя народы Сибири.
Гай проснулся, когда день клонился к закату. Тамерлана и кролика рядом уже не было, на траве остались свернувшаяся кровь и кроличьи мозги. Второй раз за день Гай почувствовал, что сейчас его вырвет, он отвернулся, судорожно сглотнув.
Рабочие заканчивали с последним дирижаблем. Торжественный ужин по случаю открытия гонок начинался в девять, и Гай заторопился, вспомнив, что должен зайти за Амико.
В дверях он столкнулся с первыми гостями. Это были балканский дипломат с женой. Прислуга с трудом вытаскивала их чемоданы Луи Виттон из багажника такси. Его звали Пьер, а ее, кажется, Арлин, или даже Аннушка, на таротский манер. Однажды пьяным на каком-то приеме он попробовал с ними поговорить о современной лингвистике. Это было примерно как пообщаться с холодильником, даже если ты можешь открыть и закрыть дверцу, это совсем не значит… Гай поклонился им и поспешил внутрь. Навстречу ему энергично шла Долорес. Она уже оделась к ужину: на ней был серый брючный костюм и белая шелковая блузка.
– Ужин в девять. Надеюсь, ты не забудешь переодеться. Говорят, японцы – пунктуальная нация, но, с другой стороны, скажи мне, кто твой друг… – кивнула она ему на ходу и, увидев, как он скривился, пожала плечами: – Это же шутка, вечно ты обижаешься.
Дорога в гостевое крыло шла через гостиную, и Гай, фляжка которого давно опустела, заглянул в бар. Взял графин в руку и тут же услышал:
– Гай, братишка, пока ты спал, я познакомился с твоей новой подружкой. – В углу в темноте сидел Тамерлан со стаканом содовой.
– А не пошел бы ты, Тамерлан, – Гай перестал скрываться, налил виски и изрядно отхлебнув, развязно облокотился о консоль. Тамерлан продолжал улыбаться:
– Всегда хотел с японкой этим заняться, но как-то никогда не встретилась по-настоящему горячая штучка.
Гай скрипнул зубами, залпом допил виски и, с силой поставив пустой стакан на стол, вышел.
Пока он шел по коридору немного остыл, в конце концов, может, и хорошо, что вспылил. Будет лучше, если сочтут, что между ними роман. Лучше любой другой легенды. Но почему же он так разозлился?
У себя Гай принял душ, откупорил бутылку шампанского и, с бокалом в руке, стал выбирать наряд для вечера. Он одобрил приталенную белую сорочку с высоким воротом, к ней выбрал жемчужно-серый шелковый платок, запонки с темно-лиловыми аметистами (камни были с неровными краями, как горный ландшафт), удлиненный пиджак, чуть свободные черные рейтузы с фиолетово-желтыми лампасами и черные сапоги чуть ниже колен. В завершение выбрал ствол на вечер. Винтажный кольт из коллекции графа Шереметьева, внешне лаконичный, но с кучей секретиков внутри.
Он долго приглаживал волосы, рассматривая себя в большом зеркале гардеробной. Допил шампанское и взял со столика перед зеркалом пистолет, который положил на виду, пока одевался. Приложил его дулом к лицу, медленно провел по щеке, глядя на свое отражение в зеркале. О каких же деньгах шла речь, кому и за что? Эта мысль возвращалась снова и снова… И Гай был уверен, что это было связано с Мирой.