Амико кивнула, но решила пока не спешить. Как говорил ее отец, не буди лихо, пока оно о тебе не знает.
Все это время Гай почти не звонил и почти не писал, он был полностью сосредоточен на своих поисках и если и звонил, то ни о чем не говорил, кроме Миры. Амико так злилась, что последний раз они поговорили холодно, с тех пор от него не было ни слова.
В 7:15 Амико вышла на свою ежедневную пробежку по крышам. Снаружи стоял туман, поручни, балки, края – все было скользким от влаги, пару раз она едва не сорвалась: подвели наноперчатки, вышел, что ли, срок годности.
Много лет назад в декабре умерла ее мать.
Ровно через сорок минут Амико снова была у своего дома, пройдя самым коротким маршрутом. Проверила периметр, открыла люк, набрав код, спустилась по подвесной лестнице вниз и спрыгнула в холодную кухню. За окном над Центральным парком пошел дождь. Амико приняла душ, босиком, в халате прошла в кухню, нажала кнопку на кофемашине и, пока наливался кофе, смотрела, как бегут первые клерки, мамаши Парк-Авеню ведут детей в школу, на ступеньках в Метрополитен-музей выстраивается очередь туристов, полицейский патруль следует привычным маршрутом, а продавцы хот-догов уже открыли фургоны. Утро. Она любила утро. Дождь по-настоящему разошелся, и снаружи лило как из ведра. Амико сняла чашку с кофемашины и с первым глотком кофе почувствовала себя лучше. Лучше. Чем накануне вечером.
Зазвонил телефон. Она не хотела отвечать, это был босс – в такую-то рань, она поежилась от неприятного предчувствия. На экране развернулась картинка, Симун Сэ сидел, сложив руки на столе, с постной миной, как только она ответила, оживился, сказал деловито:
– Амико, мы потеряли Гая.
– Что значит потеряли?
– Похоже, он сгорел. Сейчас перешлю тебе запись, срочно выезжай, жду тебя в офисе.
Видео скачалось, Амико нажала на просмотр. Запись была плохого качества, но без сомненья, в кадре было поместье и дверь в подвал Гая. И там был сильный пожар: из цокольных окон валил черный дым и плясали языки пламени, Амико казалось, что пламя льется наружу через кирпичную кладку… Как он тогда сказал: «Люблю огонь…»
Она медленно опустилась на пол, посмотрела на часы. У нее есть пять минут. Потом ей нужно собраться и поехать на встречу с боссом, она сидела на полу и не могла заставить себя встать.
«Никогда не экономь на антураже, дорогой костюм – идеальное прикрытие, а если тебе плохо, твой костюм должен быть безупречен», – так говорил отец Амико. Сейчас ее костюм одобрила бы и английская королева.
Амико вышла из такси и начала подниматься по лестнице.
Когда она вошла в пентхаус, Симун Сэ раскладывал подушки на новом диване. Он принарядился: в зеленом военном френче, брюках-галифе и высоких сапогах, эта его аватара была меньше ростом, чем настоящий Сэ, и отчего-то у него были большие густые усы и крупный нос.
В помещении было изрядно накурено, и Амико закашлялась. Сэ внимательно изучил ее внешний вид и сообщил:
– У тебя лицо как разбитое зеркало…
– Не выспалась, – кивнула Амико.
– Ты уже сюжет посмотрела, да?
Амико показалось, что Сэ даже доволен. Он энергично ходил по кабинету, потирая руки.
Она повторила:
– Откуда видео? Мои источники пока молчат.
– Да-да. – Сэ с удовольствием закивал головой. – У меня там есть еще один карманный бизнес. Эксклюзивные поставки день в день новых коллекций из Парижа, модных новейших гаджетов из Нью-Йорка – для элитки Тарота, падкой на все дорогое и заграничное. Очень быстрая растаможка и дорогая доставка дроном по лучшим домам Тарота, включая Эльсинор. Не так много, но кое-что дроны приносят, а вчера вот – такая удача, целый пожар. Что же там происходит? Долорес уже наверняка обнаружила, что книги нет. Почему нет шума? Я был уверен, что начнется страшная суматоха, она подключит жандармов, внутреннюю безопасность, спецслужбы… Но тишина! Как это объяснить? Боится, видать, псов Ватикана.
– Может, она еще не знает о пропаже, не так много времени прошло, – неуверенно сказала Амико.
– Может быть, может быть, – повторил Сэ гнусаво. – Но кто-то же убил Еву раньше, чем мы. Так или иначе, пора устроить в Тароте небольшую заварушку. Для начала… – он потер руки, – ты успеваешь на похороны.
Долорес стояла перед зеркалом в холле в длинном черном приталенном платье. Ей было пятьдесят пять, она была очень красива. Она прилагала много усилий: спорт (ежедневная ходьба с утяжелителями), диетолог, девятичасовой сон, косметолог, дорогостоящая ринопластика в Париже, массажи, регулярные инъекции ботокса, гормональная терапия. Она по-прежнему очень хороша, но времена, когда от взгляда на ее лицо у смотрящего перехватывало дыхание, безвозвратно ушли.