– Зорн, – услышал он снова голос Мэй, – пора уходить.
Он снял фото со стены, вытащил его из рамы и, сложив, сунул в карман.
Они вышли наружу, стемнело, таротское небо по-прежнему было затянуто тучами. Зорн опустил взгляд от небесного свода, чтобы сойти по ступенькам, и увидел их. Не меньше двадцати тушек – огромных, взъерошенных крыс.
– Мэй, – сказал он, не отрываясь, глядя на хищников.
– Да, выглядит плохо. Я понадеялась, что это вранье из туристического справочника.
– Ты знала? – Зорн разозлился.
– Мы все равно не могли попасть в офис днем, – ответила она. – А они вылезают с наступлением темноты.
Крысы заворчали, поблескивая глазками. Их становилось все больше: со всех сторон к ним присоединялись все новые сородичи.
– Это из-за них такстист не хотел ехать, – догадался он. – Поверить не могу. Что делать будем? – Он медленно достал пистолет. – У меня десять патронов внутри и еще обойма в кармане. Немного, но, может, они побегут, если начнется стрельба.
Мэй смотрела, внимательно изучая зверьков:
– Они выглядят совершенно…
– Озверевшими, – с досадой добавил Зорн.
– Выбора у нас нет. Если не ждать, пока они соберутся всей толпой, успеем. Разряжай обойму и бежим. До такси всего пара блоков.
Зорн пальнул несколько раз в самую гущу копошащихся зверей, и в звуках оглушительного мерзкого визга они побежали. Зорн спиной чувствовал топот сотен лапок. Под ноги попалось несколько тушек, он едва не упал, споткнувшись о них несколько раз подряд. Вниз он старался не смотреть. Через несколько долгих минут стало понятно, что план сработал.
Они добежали до ворот и остановились на мгновенье под светом фонарей отдышаться. Мэй обернулась в переулок, в глубине которого шебуршали в темноте крысы.
– Да, кто-то сильно не хочет, чтобы мы здесь были.
Таксист сильно нервничал и, как только они сели, газанул с места. Он не задал им ни одного вопроса – ни когда они сели в машину, ни по дороге, а когда вышли, так же молча мгновенно уехал.
В лобби, несмотря на поздний час, сидела парочка все тех же охотников. Они разговаривали, но Зорн готов был поклясться, что они смотрят на него и Мэй.
В номере Мэй достала бутылку виски из бара и щедро плеснула и ему, и себе. Потом они занялись сексом. Сразу после Мэй отодвинулась на свою часть кровати и немедленно уснула, лежа на спине со скрещенными на груди руками, как мумия.
Он встал, нашел пиджак и вытащил из кармана фотографию. Сел за стол под лампу и заново принялся рассматривать лица – улыбающиеся, молодые, наполненные радостным ожиданием. Пока не нашел под одним из портретов в овальчике и имя Симуна Сэ, эта находка его уже не удивила. С фотографии на него заносчиво смотрел белобрысый парень, которого не заметишь в толпе: курносый, слегка полные губы, сложенные в презрительную полуулыбку, жидкие белесые волосы спадали на лоб и доходили почти до плеч. Значит, вот как вы познакомились. Чудовища и красавица. Интересно, что же случилось потом?
Он налил себе еще виски и подошел к окну.
Сити и старый город внизу светились неровными россыпями фонарей, а с краев Тарот подъедала тьма – древняя тьма, из которой приходят те, от кого никому еще не удавалось сбежать.
День клонился к вечеру и, по мнению Зорна, прошел на редкость бессмысленно. Утром они сходили на переговорный пункт. Майки Майк, сверкая фарфоровыми зубами, похвалил их за вылазку с крысами и проверку офиса. С точки зрения Зорна, смысла в проверке было не больше, чем в тарелке с манной кашей, но начальство было как будто довольно. Майк сделал вид, что удивлен историей про ключ, так что ничего нового они не узнали.
На завтра Мэй договорилась о визите в монастырь. Ей удалось заинтересовать Долорес историей про «Сому» и Тамерлана, и они получили аудиенцию. Зорн все собирался связаться с Сэ, но докладывать было особо нечего, и он тянул, размышляя, как построить разговор, чтобы узнать хоть что-то новое о Еве. Его тяготило это вынужденное бездействие, он ходил взад вперед по гостиничному номеру, потом сел в кресло и принялся листать рекламный буклет.