– Боюсь, что нет. Мы сейчас в поселке Санта-Мария-де-лос-Монтаньяс, милях в двадцати к западу от Эстансия-Герреро…
И он рассказал о прибывшем грузовике с вооруженными людьми, о их требованиях и об убийстве.
– О боже… Я не верю своим ушам. Вы сказали – они назначили срок? В каком смысле?
– Через пять дней они вернутся, чтобы забрать подписанные бумаги и, предположительно, отвезти местных жителей в бараки на территории поместья. Но вообще этим ребятам, похоже, все равно, каким образом убрать отсюда население. Они безо всяких прикончили алькальда на глазах у двух сотен свидетелей.
– Пять дней… – проговорила Эми Коста. – Хуже не придумаешь. Единственный, на кого мы можем рассчитывать в такой ситуации, – команданте Руэда, а он на месяц отстранен.
– Думаю, вряд ли это совпадение.
– Да, Саре Эллерсби оно очень на руку.
– Сможете помочь нам как-то по-другому?
– Попытаюсь. Но все офицеры высокого ранга в курсе, что случилось с Руэдой, когда тот выступил против Сары. Уговорить кого-то еще подставить свою шею получится не скоро.
– Как насчет оружия, чтобы мы сами попробовали защитить поселок?
– Оружия? Простите, но за участие в незаконной транспортировке нас просто выкинут из страны. К тому же это потребует согласования на самом высшем уровне. Оно пойдет через всю цепочку, а кое-кто из моих начальников считает, что Сара Эллерсби – не наша проблема. С ней должны разобраться местные власти.
– Будем надеяться, когда это случится, жители поселка будут еще живы.
Глава 29
Сара Эллерсби дожидалась возвращения своих людей в старой конторе поместья, сохранившейся от прежних владельцев, сидя за самым большим из столов. Прямо над головой был потолочный вентилятор, приводимый в движение через ременную передачу, которая выходила через длинную шахту наружу. Когда-то его крутили вручную, потом поставили электромотор. Сара откинулась на спинку, прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь расслабиться. Рассел звонил полчаса назад, так что должен уже подъезжать. Вскоре действительно послышался шум грузовика. Он приближался по дороге, затем свернул. Удивительно все-таки, как тихо тут иногда бывает. Когда кипит работа – сажают, собирают или перевозят урожай, – конечно, стоит гам, но иногда по целым неделям все погружается в безмолвие.
Поднявшись, Сара подошла к окну, выходящему в сторону джунглей, и взглянула на свое отражение в стекле: белая шелковая блузка, обтягивающие черные брюки, того же цвета высокие сапоги для верховой езды и ковбойская шляпа, свисавшая на спину на шнурке. Мисс Эллерсби поправила кожаный пояс на бедрах, спустив пониже кобуру справа, словно перед поединком, – чтобы быстрее выхватить оружие, – и вышла на крыльцо. Каблуки зацокали по дереву.
Грузовик прогрохотал по гравийной подъездной дорожке и остановился перед зданием. Из кузова посыпались вооруженные люди. С поддельными АК-47 на ремнях, многие еще и с боевыми ножами в ножнах, они выглядели довольно внушительно. Кое-как выстроившись в линию, охранники выжидающе уставились на хозяйку. Рассел и Руис, выпрыгнув из кабины, подошли к Саре.
– Судя по тому, что я услышала по телефону, все прошло хорошо.
– Полагаю, да, – ответил Рассел. – Мы собрали всех на площади и зачитали документ.
– Отлично.
Рассел понизил голос:
– Один старик, назвавшийся алькальдом, пытался толкнуть речь, чтобы никто не подписывал бумаг. Мы пристрелили его и подвесили на дереве. Для острастки предупредили – если через пять дней мы вернемся, а тела не окажется на месте, прикончим еще нескольких.
Сара хлопнула в ладоши.
– Чýдно. Я бы до такого не додумалась… Что ж, теперь они как следует напуганы.
– Трудно сказать. Все стояли с каменными лицами.
– Ничего, вид гниющего трупа алькальда их размягчит. – Она повернулась к остальным и проговорила по-испански: – Вы все свободны, господа. Мистер Руис рассчитается с вами, а мне еще надо кое-что обсудить с мистером Расселом. Мистер Руис, деньги в чемоданчике на столе.
В сопровождении главного подручного она направилась к своей машине, черному «Майбаху», припаркованному в отдалении.
– Без вас все мои усилия и значительная сумма денег были бы пущены на ветер. Я хорошо помню, что вы претерпели, работая на меня, и сполна расплачусь с вами за все. Доверие, которого вы добились с моей стороны, дорогого стоит.
– Надеюсь, что рисковал не напрасно и вам это поможет.
– Успех нынешнего предприятия очень важен для нас. Эти крестьяне-индейцы сидят на одном из главнейших комплексов майя. У меня должны быть развязаны руки, чтобы заняться им. Нужно как можно скорее убрать оттуда местных, пока никто не озаботился их судьбой.
– Меня больше волнует, что будет потом. Не захочет ли Сан-Мартин отобрать найденное вами? Со своими наемниками он куда сильнее нас.
– Поверьте, я нужна Диего больше, чем он мне. На моей земле никто его не тронет. И вы, пока верны мне, тоже в полной безопасности. – Она остановилась. – У меня новый шофер. Я еще не знаю, насколько ему можно доверять. Если хотите сказать что-то еще, говорите сейчас.
За пару секунд, что она стояла в ожидании, Расселу бросилась в глаза ее красота, которой она владела так же, как владела землями, машинами и деньгами на банковских счетах. Он знал, что другого шанса все изменить у него не будет. Дверь, в которую он мог шагнуть, закрывалась на глазах. Время истекло. Он промолчал. Сара повернулась, подошла к машине, сама распахнула дверцу и, усевшись на заднее сиденье, захлопнула ее за собой.
На похороны алькальда пришел весь поселок. Отчасти сыграла роль его героическая смерть – сам по себе он был популярен только потому, что почти ни во что не вмешивался, только заполнял и подписывал бумаги, которые каждый год отправлялись в столицу. Местных жителей это полностью устраивало, так что неизвестно даже, действительно ли Карлос Падилья по праву занимал свой пост – выборы уже несколько лет не проводились. Возможно, он просто не хотел никого лишний раз обременять голосованием.
Отец Гомес произнес приличествующую случаю речь во время службы и провел прихожан на церковный двор, где веками находили покой их предки. Алькальду было предназначено место рядом с другими умершими в этом году. Священник добавил еще несколько обычных в таком случае слов и помолился, чтобы доброта, храбрость и самоотверженность Карлоса стали залогом того, что его душа воспарит прямо к небесам. Старый Андреас, брат алькальда, принялся засыпать могилу, а остальные вернулись в церковь для общего собрания.
Когда все расселись – некоторым места не хватило, и они встали перед входом, откуда все было слышно, – отец Гомес передал слово доктору Уэрте. Тот сказал, прямо и открыто:
– Мы связывались с властями всех уровней, звонили даже в американское посольство. Раньше чем через месяц помощи мы не получим.
– Но нам дали срок всего в пять дней! – выкрикнула какая-то женщина. – Что же делать?!
– Можете подписать бумаги и отправиться работать на плантациях, а можете остаться и сражаться. Выбор за вами. Но вы сами видели, как эти люди, не задумываясь, застрелили Карлоса. Как доверять им после этого? Что за жизнь ждет вас на Эстансия-Герреро, где уже нельзя будет ни спрятаться, ни дать отпор?
Раздались крики:
– Нужно драться! Другого выхода нет!
– Есть и третий вариант, – проговорил отец Гомес. – Можно сбежать в другой поселок. Продержимся там месяц или два – будем надеяться, за это время власти начнут действовать.
– Это приведет только к тому, что вместе с нами убьют и жителей второго, – возразил Пепе. – А пока нас не будет, враги раскопают гробницы, сожгут наши дома и поля, и нам некуда станет возвращаться.
Все высказывавшиеся после него говорили то же самое – бежать бесполезно и даже еще опаснее, чем оставаться. Добровольно отказаться от всего немыслимо, остается одно – сражаться.