— Это тебе не бадминтонной ракеткой размахивать, сопляк! — прорычал Эллис и коротким движением ударил Райнера коленом в пах.
«Величайший любовник» издал сдавленный стон, сложился пополам, словно тряпичная кукла, и рухнул на пол. Тут же дюжина рук схватила Эллиса и оттащила от поверженного противника. Бледный Хавкен поволок его к выходу, изрыгая проклятия.
— Идиот! Устроил драку в особняке Лаббэка! Неужели не мог сдержаться?!
— Сдержаться? Какого черта! Этот сукин сын завелся первым!
— Что ты наделал! Ты хоть знаешь, кого ты только что изуродовал, безмозглая ты скотина?
— Ему еще мало досталось. Будь он на моем корабле, я бы его…
— Заткнись! Это любимец Лаббэка, Курт Райнер из корпорации «Халид». Он — часть аппарата, который управляет всем Американо. Тебе бы пришлось поцеловать его в задницу, если бы он попросил это сделать!
— Сильно сомневаюсь.
Они вышли на улицу. Ночной воздух освежил Эллиса и охладил его пыл. Он сел в подъехавший автомобиль и хлопнул дверью.
— Все! К чертовой матери! Я больше не могу, Джос. Слишком много для одного человека. Я не синтетический робот, — прохрипел Стрейкер, зло глядя на Хавкена.
— Пусть меня хоть повесят из-за этого недоноска, или из-за твоего долбаного корабля…
— Тебя не повесят, — спокойно возразил Хавкен. — И никого из нас не повесят, но не благодаря твоим стараниям.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Конрой Лаббэк проглотил приманку. Белков появился очень кстати. Он принес новости от Кассабиана. Младший китайский принц Пи Ви дал положительный ответ сватам Алисы Кэн. Ты поведешь свои чертовые корабли.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Место действия: Садо
Мити услышала звук приземляющегося самолета и обрывки китайской речи. Она подбежала к окну. Это был Кацуми, прилетевший из Канадзавы. Мити с замиранием сердца увидела, что рядом с ним стоит тот самый американец, который несколько месяцев назад пытался задушить ее брата своими сильными руками. После этого случая Нисима распорядился казнить двух пленных во Дворце общественных наказаний. Дрожь пробежала по ее телу, когда она посмотрела на Дюваля. «Это не человек, а дьявол, — прошептала Мити. — Он пришел сюда, чтобы нарушить гармонию нашего дома. Зачем он преследует меня?..»
Она глядела в окно на земли отца, которые простирались до самого горизонта. Прямо перед ней лежали затопленные водой террасы с рисом и распаханные поля, на которых сотни рабов безостановочно мотыжили землю. К западу и югу находились большие минеральные озера Фукуока и Тиба, фабрики и промышленные области Хасэгавы. На юго-востоке у самой линии горизонта чуть дымились два действующих вулкана — Мацуяма и Фудзи-сан.
Хасэгава Кэни обустроил эту местность и правил в ней как великий хан. С рассвета до заката он обходил свои земли, наблюдая за ходом работ. Хотя Хасэгава стал теперь заместителем даймё, он не любил роскоши и одевался по-прежнему просто, но ходил всегда в сопровождении нескольких слуг и охранников, чтобы подчеркнуть свой сан. Он управлял людьми и делами с верой и справедливостью.
Мити оказали очень теплый прием. Весь дом собрался, чтобы встретить ее. Стол ломился от яств, которых хватило бы и на свадьбу. Ее посадили на место почетного гостя. Слуги, знавшие ее еще ребенком, непрестанно удивлялись, как она похорошела и выросла. Все суетились вокруг нее, точно возле невесты. Соблюдая ритуал, Мити низко поклонилась отцу. Он сильно изменился: располнел, поседел, а лицо стало бронзовым от загара. Тем не менее отец сохранил привлекательность.
Рядом с ним стояла ее мать Масэ. Мити поклонилась и ей. Теперь у Мити не оставалось сомнений в том, что тяжелая болезнь матери, о которой шла речь в письме, была лишь предлогом, чтобы выманить ее из Киото. Теплая атмосфера разлилась по дому как ароматное сакэ. Сверкавший на солнце особняк выглядел восхитительно. Потемневшие от времени брусья подчеркивали его строгий облик. Дом окружала широкая дорожка, выложенная серыми камнями. Неподалеку находился бамбуковый сад с речкой и маленьким водопадом, изливавшимся в бассейн с ярко-зеленой водой. Ветер покачивал на шесте герб Хасэгавы — красный восьмиугольник на черном фоне.
Яо Вэньюань, китайский посредник Хасэгавы, разговаривал с Кацуми. Путешественники, прибывшие сюда по приказу даймё, вышли из военного самолета, огляделись и положили оружие на землю. На втором самолете они привезли с собой группу китайцев с некрасивыми плоскими лицами. Китайцы уселись на корточки и что-то непонятно лопотали на своем мелодичном языке. Стояла жара. Моку, на котором снова ездил Кацуми, хвостом отгонял назойливых мух. Неподалеку стоял американец — босой, лохматый, одетый в тряпье.
— Почему Кацуми привез его сюда? — обратилась Мити к матери, указывая на американца.
— Яо говорит, что варваров привезли сюда в распоряжение крупных землевладельцев, чтобы они присматривали за китайскими рабами.
Хасэгава Масэ была доброй женщиной и всегда терпеливо отвечала на вопросы дочери. Дочь унаследовала ее прекрасную внешность. Хотя Масэ было уже далеко за сорок, она сохранила роскошные черные волосы и стройную фигуру. Она ежедневно купалась в бассейне и ездила верхом. Хасэгава Масэ с удовольствием помогала мужу вести хозяйство и управлять имением. Мити вспомнила, как отец рассказывал ей о том, с каким трудом осваивали они эти дикие земли, строили дом, распахивали поля, сажали рис. Теперь здесь круглый год растут овощи и фрукты, кругом чистота и порядок.
— Но почему гайдзинов, этих ужасных пленников, селят рядом с нами? — недоумевала Мити.
Она с неприязнью рассматривала американца, обмахиваясь своим любимым веером из белой бумаги и бамбука.
— Это он, тот самый, — неожиданно проговорила вслух Мити.
— Что значит «тот самый»? — спросила Масэ.
— Я запомнила его. Он пришел вместе с процессией даймё из Ниигаты. Это один из тех пленных американцев, кажется, их главарь. Но что он тут делает?
— Видишь ли, Мити, твой брат выполняет приказ даймё, который распорядился поделить пленных между землевладельцами. Вполне естественно, что твоему отцу отдали главного, их предводителя. Но какое это имеет значение? Здесь он будет подчиняться отцу и выполнять ту работу, которую ему укажут.
Мити опять вспомнила о том, как этот американец чуть не задушил ее брата, но почему-то не стала рассказывать об этом матери. Они спустились вниз поприветствовать Кацуми, который отдавал приказы самураям о размещении китайцев. Увидев мать и сестру, Кацуми замолчал и подошел к ним, оставив свои обязанности. Он поклонился матери и улыбнулся Мити.
— Мама, к сожалению, я не могу сегодня остаться. Понимаете, это официальный визит.
— Да, конечно. Но ведь вы не откажетесь попить с нами чаю, Кацуми-чан? Ваши люди могут поесть на кухне, а китайцы останутся в саду с Яо.
Она употребила родственное обращение «чан», чтобы сын почувствовал себя дома и, возможно, позволил себе немного отдохнуть.
— Мне нужно поговорить с отцом. Срочно.
Она кивнула и сложила руки в знак окончательного решения.
— Тогда мы выпьем вместе чаю, потому что отец уехал в Осаку, на противоположную сторону озера Тиба, и вернется не раньше сумерек.
Американец уселся немного поодаль на краю каменного желоба, покрытого мхом. Положив ногу на ногу, он зачарованно смотрел на китайцев, стоявших в дальнем углу открытого двора у большой сосны. Некоторые носильщики пили воду из фляг, другие — курили черепаховые трубки, зажимая при этом носы.