— А завтра все начнется сначала…
«Действительно, — подумала девушка. — Труп матери лежит в ее комнате. Как бы ни был страшен этот день, завтрашний будет еще ужаснее». Она слушала пение лягушек и сверчков.
В последних отсветах факелов она заметила в глубине сада среди деревьев туи какую-то шевелящуюся тень. Сердце царевны застучало. Тень приветственно подняла руку. Неферхеру! Но что он здесь делает? И как долго он ждал? Меритатон надела сандалии и спустилась в сад.
— Я не могу заснуть, не увидев тебя, — сказал Неферхеру. — Я беспокоился.
Она обняла его и расплакалась. Юноша погладил ее по голове.
— Они убили ее… — еле выговорила Меритатон сквозь рыдания. — Теперь я уверена, что моего отца тоже убили!
— Тише… Тебя могут услышать.
— Убийцы, отравители! Этот Пентью…
— Я догадался, о чем ты думаешь. И беспокоился.
— Ты там был?
— Да. Я все видел.
— Они закончили обряд?
— Нет. Разместить загробное имущество можно будет завтра. А церемония в храме Атона состоится послезавтра.
— Ворам будет чем поживиться!
— Нет. Уадх Менех оставил отряд из пятидесяти человек охранять гробницу.
Царевна была подавлена. Вокруг витали приторные ароматы жасмина и резеды.
— Этот Пентью… — снова начала она с жаром.
— Тише, прошу тебя! Подумай обо мне.
Он усадил ее и сел рядом. Меритатон вытирала слезы подолом платья.
— Будь осторожна, — сказал Неферхеру. — Никто не должен догадываться о твоих мыслях. Совершенно очевидно, что Пентью действовал не один. Он наверняка выполнял чью-то волю.
— Чью?
— Жрецов.
— Как был прав мой отец, презирая их! Ты думаешь, это они приказали отравить мою мать? Но почему?
— Я слышал, что Нефертити отказалась восстановить их полномочия. В частности их право на часть военной добычи.
Меритатон задумалась, потом произнесла:
— А Сменхкара? Как ты думаешь, может, это его рук дело? Я почти уверена, что Царский совет назначит его преемником моего отца. Именно ему выгодна смерть моих родителей…
— Послушай, я же не читаю мысли людей. Но я не думаю, что он смог бы убить своего брата. Нам приходилось часто иметь с ним дело в течение последних нескольких лет. У нас сложилось о нем впечатление как о справедливом и мягком человеке, глубоко преданном своему брату… Нет, я совершенно уверен, что к смерти твоего отца он не имеет никакого отношения. — Помолчав, он добавил: — Но ведь несколько дней назад ты считала его милым и говорила мне, что быть его супругой — не такая уж плохая участь…
— Смерть матери все изменила. У меня открылись глаза. Это же очевидно — ее отравили. Я думаю, что он так отомстил ей. Она же отстранила его от власти и унизила…
Неферхеру отрицательно покачал головой.
— Подумай, — сказал он. — Единственный, кто не оставил Сменхкару, когда он попал в опалу, это Тхуту, у которого он сейчас живет. Пентью предал его сразу же. Как он может быть замешан в сговоре, результатом которого стала смерть твоей матери?
— Но тогда кто? — спросила царевна. — Кто?
— Не знаю. Возможно, жрецы.
— А что говорят об отношениях Сменхкары и моего отца?
Неферхеру задумался.
— Что касается твоего отца, то Сменхкара был для него сыном, которого он так хотел. И он сделал своего сводного брата преемником.
— И это все?
— А что тебе еще нужно?
— Они спали вместе!
— Не понимаю, что бы это могло означать.
— Они были любовниками.
Молодой человек ответил не сразу.
— Мой отец учил меня не судить о том, чего я не знаю, и не лезть ни к кому в душу, вообще не судить никого.
Они надолго замолчали. Заухала сова.
— Значит, это жрецы? И все? — прошептала Меритатон.
— Возможно, их поддержали военные. Мерит, не мучай себя бесконечными вопросами. Иди спать. Завтрашний день и последующие будут ужасными. Ты должна поддержать младших сестер. Помни: перед всеми будь невозмутимой. Ты страдаешь из-за смерти матери — и это все.
— Я рада, что ты дождался меня, — сказала она, погладив Неферхеру по щеке. — Ты придешь завтра?
— И завтра, и каждую ночь.
Он положил руки на плечи Меритатон. Она потянулась к нему, и он поцеловал ее в губы.
Нехотя она поднялась в свою комнату. Может быть, где-то существовал мир, в котором влюбленные думали только о наслаждении. Но это был не ее мир. Она была царевной. А значит, пленницей.
Несмотря на тряску носилок, Тутанхатон заснул, прильнув к своему брату. Переживания истощили его. Сменхкара подумал, что мальчик чувствовал себя сейчас, пожалуй, почти как умерший царь.