Он взял свиток из рук Главного писаря и протянул его Сменхкаре, а потом опустился перед ним на колени. Писари, а затем и Тхуту последовали его примеру.
Тутанхатон схватил брата за руку.
— Все встаньте! — взволнованно сказал Сменхкара. — Мое сердце переполнено радостью при мысли о том, что царский корабль обрел кормчего!
Он попросил Тхуту принести гостям стулья и чего-нибудь выпить. Уадх Менех был поражен простотой нового царя. Даже правитель провинции держался бы более торжественно. А сам фараон пригласил гостей присесть рядом с ним в саду!
Никто не мог произнести ни слова. Рассматривая шесть печатей на рескрипте, который он держал в руках, Сменхкара спросил:
— Кто был против меня?
Уадх Менех поколебался, прежде чем ответить:
— Только один член Совета.
— Кто?
— Ай.
— А чего хотел он?
— Регентства.
— Для себя?
— Он сделал два предложения. Одно — это регентство для тебя, второе — для него. И оба предложения были отклонены.
— Значит, Хоремхеб не согласился со своим тестем?
— Да. Ведь Ай не сдержал обещаний.
— Это что касается средств для армии?
— Да.
— А Пентью?
— Он был согласен на твое царствование.
— Панезий?
— Совершенно согласен.
— Майя?
— Тоже.
Сменхкара кивнул. Нефертити потеряла и трон, и жизнь, потому что не слушала советов жрецов. Ай потерял лишь часть, потому что не считался с военными. Значит, жрецы и армия были главными звеньями в этой цепи.
Он подумал о шахматной доске. Единственным, кто воспротивился ему, был Ай. Но он стоил многих. Он был не только отцом Нефертити и дядей царя — он был еще тестем Хоремхеба и двоюродным братом Нахтмина. И дедушкой всех царевен. Конечно, чувства в этом мире значили не много, но кровные узы и союзы не стоило сбрасывать со счетов. Кроме того, Ай правил самой грозной и к тому же богатой провинцией — Ахмином. Он влиял на все центры власти. Спрут, а не человек! Эхнатон тоже не любил его.
Почему же Ай против него? Это было слишком очевидно: он сам хотел власти. Он пытался влиять на Эхнатона, используя кровные связи. Также он надеялся воспользоваться регентством своей дочери. Наверняка он считал Сменхкару причастным к отравлению Нефертити. Разве не тот виновен, кто получает выгоду от преступления? Потеря власти наполняла Ая ненавистью по отношению к бывшему регенту. К тому же он с презрением относился ко всякой неестественной любовной связи, а регента считал сожителем царя. Когда Сменхкара обосновался в Царском доме, между Аем и Эхнатоном произошла бурная сцена.
Первый раз в жизни Ай не имел доступа к власти, потому что матерью Сменхкары была не Тиу, а любовница его отца. Как только бывший регент станет царем, Ай исчезнет с политической арены. Невыносимо! Но он не остановится, пока вновь не получит власть. «Он будет моим самым грозным противником», — подумал Сменхкара.
— Где сейчас Ай? — спросил он у распорядителя.
— Я узнал от его секретаря, что сразу после окончания совета он срочно уехал в Ахмин.
— Пусть там и остается!
Уадх Менех спросил:
— Где твое величество желает спать этой ночью? Я должен соответствующим образом распорядиться.
— Уже поздно что-то предпринимать. Приготовь завтра покои Царского дома, где никто нежил вот уже девять недель. А в моих бывших апартаментах будет жить принц, — добавил Сменхкара, указав жестом на Тутанхатона. — Иди.
От радости личико Тутанхатона засияло. Уадх Менех испуганно посмотрел на своего нового господина.
— Царский дом, господин?
Сменхкара понял вопрос. Этот дворец стал символом внебрачной связи умершего царя с его фаворитом. Так ли было необходимо ворошить былое? Тем более что новый фараон тоже собирается там жить со своим младшим братом!
— Да, Царский дом.
Уадх Менех встал и приготовился снова опуститься на колени, но Сменхкара остановил его. Распорядитель повернулся к Тхуту, который, улыбаясь, кивнул ему, как будто отвечая на незаданный вопрос. Сменхкара тоже все понял.
— Тхуту сообщил мне, что не собирается возвращаться к своим обязанностям, — сказал он. — Ступай с миром. Мы завтра поговорим.
Взволнованный распорядитель ушел.
Тутанхатон поцеловал своего брата в щеку.
— Господин! — обрадовано воскликнул Тхуту. — Гроза миновала!
Сменхкара задумчиво посмотрел на него и улыбнулся. Он не мог забыть, что бывший Первый придворный знал об отравлении Нефертити.