Меритатон молчала. Потом посмотрела на Сменхкару и, волнуясь, произнесла:
— Я видела, как он покупал этот яд. Дурман.
— Что? — воскликнул Сменхкара так громко, что стражники, находившиеся в пятидесяти шагах от них, повернули головы.
Меритатон продолжила:
— Тот, кто продавал яд, требовал слишком высокую цену. Сто дебенов. Пентью торговался. Тогда продавец пригрозил рассказать о том, что он уже продавал ему этот яд. — Сменхкара наклонился к Меритатон, его глаза округлились от удивления. — Потом Пентью убил его и бросил труп в Великую Реку.
— Где это происходило?
— В зале Архива, около полуночи.
— Но что ты там делала?
— Этого я тебе пока не скажу. Сейчас важно то, что я не знаю, чью волю выполнял Пентью.
Она внезапно замолчала, глядя на своего суженого. Ее глаза пылали огнем.
— Послушай меня, Сменхкара! — воскликнула она. — Скорее я отравлюсь, чем выйду замуж за убийцу своих родителей, как того требуют интересы династии. И пусть демоны потустороннего мира не оставят меня в покое миллион лет! Или ты докажешь мне, что не виновен в этих двух убийствах, или ты не взойдешь на трон. По крайней мере, царицей буду не я.
Он склонил голову без каких-либо видимых эмоций.
— Меритатон, — сказал он, — я счастлив слышать от тебя такие слова.
Царевна была поражена.
— Ты счастлив?!
— Дай мне закончить. Я могу доказать свою невиновность только одним способом. Я вызову к себе Пентью для беседы один на один, а ты спрячешься за занавесом в моем кабинете, чтобы слышать наш разговор.
На какое-то мгновение она застыла от такого неожиданного предложения.
— Ты думаешь, он признается?
— Не знаю. Но надеюсь, что разговор развеет все твои сомнения.
Девушка опустила голову, ее сердце отчаянно билось.
— Я прошу тебя: сделай вид, что ты направляешься во Дворец царевен, и сразу же возвращайся, только без свиты, через сад. Страже прикажут пропустить тебя ко мне. Дверь, в которую ты войдешь из сада, ведет в маленькую комнатку, скрытую занавесом. Там ты будешь прятаться до ухода Пентью.
У Меритатон задрожала нижняя губа.
— Хорошо, — сказала она, поднимаясь.
Он проводил ее до дверей.
Настой цветков апельсинового дерева
Одетый в свежую набедренную повязку, со знаком царской благосклонности на груди, с искусно подведенными глазами, Пентью, улыбаясь, вошел в царский кабинет.
— Господин, я невыразимо счастлив в этот день, — заявил он после того, как Сменхкара пригласил его сесть напротив себя.
Сменхкара считал преждевременным и неуместным принимать людей, сидя на троне и протягивая для поцелуя ногу в сандалии, не будучи провозглашенным царем.
Сменхкара предложил Пентью тот же напиток, что и Меритатон.
— Настой цветков апельсинового дерева — несказанное удовольствие для Приближенного к телу царя. Божественный напиток!
— Но все-таки слишком деликатный, чтобы скрыть вкус дурмана, — произнес Сменхкара, пристально глядя на своего гостя.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Пентью. Он поставил кубок на стол рядом с собой.
— Откуда здесь дурман? — встревоженно спросил он.
— А разве не с помощью этого яда ты прервал земную жизнь царицы? — не теряя спокойствия, произнес Сменхкара.
— Мой повелитель! — воскликнул Пентью, его лицо исказил страх. — Такое подозрение!..
Сменхкара спокойно осушил свой кубок.
— Пентью, я хочу избавить тебя от унизительной лжи. У меня есть свидетель, который видел, как ты покупал склянку с дурманом в зале Архива за пятьдесят дебенов. Цена показалась тебе слишком высокой. Тот же торговец уже продавал тебе этот яд, он стал угрожать разоблачением. Ты убил его и бросил труп в Великую Реку. Десять стражников стоят за дверью, в которую ты только что вошел, готовые схватить тебя по моему приказу, если ты захочешь, чтобы меня постигла участь торговца.
Приближенный к телу царя побледнел, обмяк и облокотился на спинку кресла.
— Значит, ты все знаешь, — прошептал он хрипло.
— Нет, не все. Я хочу знать, по чьему приказу ты действовал. Я хочу знать, как ты, чья профессия обязывает защищать жизнь, превратился в убийцу царя и его жены.
— Тогда мне конец!
— Нет. Ты еще не все мне сказал. Твои преступления слишком тяжелы, чтобы сразу вынести приговор. Ты будешь удален из дворца, но никто не сможет добраться до тебя.
Сменхкара налил себе еще один кубок гранатового сока. Пентью все еще пребывал в прострации, его взгляд остановился.