— Меня заставили…
— Я в этом не сомневаюсь. Позднее мы узнаем, какие доводы были у тех, кто тебя принуждал. Кто они?
— Несомненно, их было больше, но мне пришлось иметь дело только с двумя.
— С кем же?
Пентью поднял глаза на Сменхкару. Ему с большим трудом удалось сглотнуть.
— Выпей, — приказал Сменхкара. — Кто это был?
— Хумос. Нефертеп.
— Это они попросили тебя отравить моего брата?
Пентью кивнул.
— Почему?
— Они считали, что положение священнослужителей становится невыносимым и что твой брат предал страну и ее богов-покровителей. Они намеревались разжечь восстание, собрать войска и напасть на дворец, в котором жил ты и твой брат, убить вас и поджечь здания.
— Они не смогли бы этого сделать, не имея поддержки военных.
— Именно это я им и говорил. Мне ответили, что армия не будет вмешиваться. Тогда я предпочел спасти человеческие жизни, а свою подвергнуть опасности.
После этих слов наступила свинцовая тишина.
Стало тяжело дышать. Как будто перевернули чан со зловонной жижей или разрыли яму с разлагающимся трупом. Сменхкара встал, открыл все огромные, ведущие на террасу двери и вернулся на место.
Перед его взором снова промелькнула картина, когда Ай смотрел на Пентью у трупа Нефертити. Это отравление было организовано без ведома повелителя Ахмина. А что касается отравления Эхнатона… Сменхкара вспомнил, как видел Ая и Пентью беседующими сразу после церемонии прощания с телом царя. При его приближении они прекратили разговор. Незначительный случай, но тем не менее он отложился в памяти. Почему?
— Значит, ты имел дело только с Хумосом и Нефертепом? — спросил он, предпочитая пока не задавать вопрос, который звучал у него в голове.
Лицо Пентью настолько исказили испытываемые им ужас и стыд, что было практически невозможно прочесть на нем что-либо еще. Лекарь провел тыльной стороной ладони по блестящему от пота лбу. Он не ответил.
— Я тебе задал вопрос! — настаивал Сменхкара.
— Только они отдавали мне приказ подмешать яд в пищу царя, — ответил наконец Пентью. — Но…
Сменхкара ждал продолжения. Ждать пришлось долго.
— …но, как я понял, о преступлении знали и другие.
— Кто же?
— Ай. — Пентью так тихо произнес это имя, что его едва можно было расслышать.
— Ай? — переспросил Сменхкара.
Пентью кивнул.
— И как ты это понял?
— Мне было нелегко получить дурман. Это средство очень сложно приготовить. Если оно слабое, то вызывает лишь ужасные видения, а если сильное, убивает мгновенно. Однажды ко мне пришел какой-то торговец и стал предлагать разные снадобья, в том числе и дурман. Такое совпадение показалось мне странным. Я спросил его, откуда он пришел. «Из Косеира», — ответил мне торговец. А ведь у Ая там есть лавка со специями и снадобьями. Таким образом я и купил этот яд. На следующий день Ай настойчиво спрашивал меня, видел ли я Хумоса и Нефертепа. Так я и понял, что все трое заодно.
— А Нефертити?
— Когда она стала наследницей твоего брата, было очевидно, что, поверив обещаниям Ая, жрецы надеялись на преобразования. Они хотели поговорить об этом с ней, но Нефертити отказалась принять их. Военные тоже были разочарованы.
— Хоремхеб?
— Да.
В комнате снова воцарилась тишина. Пентью смотрел в пол, а Сменхкара не отрывал от него взгляда.
— Они намеревались и тебя убить тоже, — произнес Пентью. Его голос все больше и больше становился похожим на кваканье. — Они говорили, что в твоих жилах течет желчь и что это неизлечимо. Я напоминал им, что только ты, продолжив династию, можешь оказаться им полезен и что за время своего регентства ты уже продемонстрировал свою терпимость к ним…
— А как тебе удалось отравить только моего брата? Ведь мы ели одну и ту же пищу?
— Помнишь, иногда по вечерам он принимал снадобье, чтобы заснуть?
Сменхкара согласно кивнул.
— Так вот, оно было горьким, — продолжил Пентью. — И чтобы смягчить горечь, я добавлял мед. Этим занимался я сам.
— У тебя были сообщники среди поваров?
Пентью отрицательно замотал головой.
— Почему ты предал меня, когда Нефертити взяла власть в свои руки?
— Потому что в противном случае я не мог попасть во дворец.
Сменхкара боялся, что Меритатон может упасть в обморок в потайной комнатке и наделать шуму.
— А Майя?
— Он всегда был предан Аю душой и телом, — ответил Пентью хрипло, прерывающимся голосом. — К тому же…
Он не закончил фразу.
— Что к тому же? — настаивал Сменхкара.