— Что ты имеешь в виду?
— Твоя власть будет крепче, если ты восстановишь культ Амона.
— В Ахетатоне? — удивленно спросил Сменхкара.
— Решение зависит только от твоей божественной мудрости. Но позволь мне выразить пожелание: лучше было бы, если бы ты короновался в Фивах и там поселился.
Какое-то время царила тишина. Сменхкара вызвал Майю, чтобы публично его обвинить, но бывший советник оказался чрезвычайно осмотрительным.
— Ты хочешь сказать, что я должен оставить плод трудов моего любимого брата? — спросил Сменхкара.
— Господин, твой справедливый рассудок считает необходимым испытать меня, и я по своему разумению отвечу на все вопросы. Плод трудов твоего любимого брата был предназначен для поддержания величия царства, а не для того, чтобы создавать трудности наследникам.
Сменхкара счел необходимым на этом закончить допрос. Он также не позволил себе даже намекнуть на то, что ему было известно о связи Майи с усопшей царицей.
— Хорошо, — сказал он, — ты ответил на мои вопросы, я удовлетворен. Назначаю тебя Хранителем казны. Будешь докладывать о состоянии дел мне и моему советнику.
Майя посветлел лицом. Он пришел, рассчитывая на самое худшее, а в результате получил повышение. На самом деле должность Хранителя казны считалась самой важной после должности советника. Сменхкара подал знак Первому писарю составить указ о назначении. Новый казначей пылко поцеловал руку Сменхкары и ушел.
Когда Тутанхатон остался наедине со своим братом, он сказал:
— Значит, в наших краях не почитают культ Атона.
Сменхкара удивился зрелым суждениям мальчика, хотя понял, что он пытался хитрить.
— Это действительно так, — подтвердил он. — Наш брат хотел вытеснить всех остальных богов.
Тутанхатон понимающе кивнул.
— Умерло много людей, не так ли?
— Да, — согласился Сменхкара, удивляясь все больше и больше.
— Мой брат. Затем его жена. А затем и другие.
Он повернул к Сменхкаре свое ясное нежное лицо. Этот ребенок казался созданным для игр, а не для дворцовых интриг.
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Думаю, что ты должен короноваться в Фивах.
Это окончательно сразило Сменхкару. Его юный брат был настоящим стратегом.
Приглашенная на ужин будущим супругом, Меритатон поспешила отправиться к нему: любой случай был хорош для продвижения своих пешек.
Она задала вопрос о дате их свадьбы. Он ответил, что считает более мудрым организовать церемонию в Фивах, но, поскольку этот город был чужим для него, он не смог еще определиться с датой. Она недоумевала. Фивы! Она выросла в Ахетатоне. Ее одиночество и здесь было велико, что же с ней будет в городе, в котором она никогда раньше не бывала? К тому же она рисковала потерять Неферхеру.
— И мы все поедем в Фивы? — вскрикнула она. — Мои сестры тоже?
Он заметил слезы в ее глазах.
— Многие фивяне счастливы жить в этом городе, — ответил он улыбаясь.
— Но… плод трудов моего отца… столица царства… Это совсем противоречит его политике. Он ненавидел Фивы!
— Мне хорошо были известны желания твоего отца, — ответил он. — Действительно, он особенно любил Ахетатон, поскольку это было его творение. Но царь не может ненавидеть свои земли и города, Меритатон. Он также был царем Фив, Мемфиса и всех городов долины.
Она все больше злилась.
— Ты уступишь жрецам, убившим мою мать и отца, твоего брата, и намеревавшимся тебя короновать? Тебе недостаточно имени, которое ты избрал для коронации? Ты представляешь моего отца избранником Ра… Что бы он об этом сказал? На тебя, должно быть, оказали давление…
Она заметалась. Его это удивило.
— Я думаю, — ответил он нарочито спокойно, — что власть будет сильней, если не использовать ее для борьбы с собственными подданными.
Затем, пристально глядя на нее, твердо добавил:
— Если мы будем упрямо сохранять Ахетатон как изолированный островок царской власти, твоя жизнь тоже будет в опасности.
Аргумент был веским. Меритатон замолчала и принялась жевать куриную ножку. Она намеревалась продвинуть свои пешки, но противник оказался слишком силен.
— Считаю, что будет полезнее, сохраняя память о твоем брате, не уронить достоинство, — сказала она.
— Такой подход более разумен, — согласился Сменхкара, зачерпывая резной деревянной ложкой из блюда бобы с луком.
— Можно провести все церемонии в Фивах и затем вернуться сюда.
— Я подумаю над этим, — произнес он. — Я жду, когда соберутся верховные жрецы и выскажут свое мнение.