— Где они соберутся?
— Здесь, в Ахетатоне.
Он приветливо посмотрел на нее и задержал взгляд на округлостях ее тела. Любила ли она раньше и любит ли сейчас?
В конце ужина подали финики. Меритатон, в свою очередь, оценивала будущего супруга, отказываясь ненавидеть человека, с которым должна будет жить. Он был соблазнителен и уж точно умен, он продемонстрировал ей это совсем недавно. Она считала его бесхарактерным, но он оказался осмотрительным, а может быть, и хитрым. Но желать его физически она была не способна. «Мое сердце принадлежит другому», — подумала она.
— Что ты решил по поводу погребения моей матери? — спросила Меритатон.
— А что же я должен был решить? — Он удивился. — Ее бальзамируют, а затем перевезут, согласно воле моего брата, в горы, ожидать возрождения рядом с ним.
— Ты будешь при этом присутствовать?
— Это же очевидно, — ответил он. — Она была супругой моего брата.
— Ты был очень привязан к моему отцу?
— Он был воплощением бога, — ответил он, как будто разговаривая сам с собой.
Она задумалась над тем, как почитание Эхнатона совмещалось у Сменхкары с тем, что она считала настоящим предательством, не говоря уже о выбранном имени. Ну надо же, придумал себе имя: Эхнеферура!
Вернувшись, она еще на лестнице услышала резкие возгласы кормилицы, обращенные к Анхесенпаатон. Та готова была расплакаться.
— Что происходит? — спросила Меритатон.
— Я застала ее в саду играющей с простолюдином!
— А ты сама не простолюдинка?
Кормилица недоуменно посмотрела на нее.
— Но, госпожа… Царица никогда бы не позволила этого!
— Отныне здесь командую я, — твердо заявила Меритатон. — Я знаю этого мальчика, моя сестра может с ним играть.
— Она позвала стражу, чтобы прогнать его! — вскричала Анхесенпаатон.
— Кормилица! Пусть стражники вернут мальчика, — приказала Меритатон. — Его зовут Пасар.
Все остальные кормилицы изумленно слушали. Через четверть часа начальник охраны пришел сказать Меритатон, что нашел Пасара. Анхесенпаатон устремилась в сад. Кормилица недовольно смотрела на Меритатон.
— Пойми, — сказала ей Меритатон, — мы живем во дворце, а не в тюрьме.
Но говорила она это скорее для того, чтобы убедить саму себя.
Она вернулась в свою комнату, окно в которой было широко открыто. Царевна еле сдержала крик. Быстрое хлопанье крыльев взбивало воздух перед окном и сопровождалось пронзительным криком. На полу билась голубка, раненая, но еще живая. Она вырвалась из когтей коршуна.
Меритатон взяла голубку в руки. Птица продолжала биться. В глазах ее отражался страх. Царевна закричала. Ее платье и руки были в крови. Прибежала кормилица.
— Воды! Мне нужно помыться! Посмотрите, может, эта птица выживет…
Она верила в предзнаменования. Кормилица взяла из ее рук птицу, осмотрела ее и повернулась к Меритатон.
— Да, — сказала она.
— Я хочу, чтобы эту голубку вылечили, как если бы она была моей.
— Да, госпожа.
Прибежали царевны. Анхесенпаатон и ее старшая сестра молча посмотрели друг на друга.
— Когда она поправится, мы поселим ее с дроздом, — через некоторое время сказала Анхесенпаатон.
Как только о нем вспомнили, дрозд принялся петь в своей клетке на террасе.
Две птицы в неволе.
Главная служанка Меритатон помогла ей снять платье и принесла другое.
Сменхкара ждал Аа-Седхема, как обычно, к началу купания. Гардеробщик Аутиб сообщил, что Приближенный к телу царя занят с поставщиками трав и редких средств, доставляемых из далеких стран, и поэтому опоздает.
Поскольку привилегия растирать божественное тело принадлежала Аа-Седхему и банным слугам, Аутиб предложил заменить его. Сменхкара согласился.
Несколько месяцев назад, можно сказать, в прошлой эре, он наградил бы этой милостью Хранителя гардероба. Смерть Эхнатона и последовавшие события помешали развитию их отношений. К тому же, как часто бывает, когда что-то привычное заканчивается, мы задаемся вопросом о причине его возникновения. Сменхкара еще раз убедился в том, что удобство не может заменить влечение. Быть может, Аутиб был слишком покорным и услужливым, чтобы держать в напряжении охотника по имени Желание. Как бы там ни было, появление Аа-Седхема заставило царя отказаться от любви со слугами.
Когда Аутиб растирал плечи своего господина, Сменхкара заметил слезы в его глазах.
— Что с тобой? — спросил он.
Слезы только и ждали этого вопроса, чтобы начать литься.
— Да что же с тобой?
Слуга-купальщик ждал с кувшином ароматизированной воды, специально приготовленной для живого бога. Аутиб не хотел говорить в присутствии подчиненного.