А может, Меритатон предавалась некоторым незначительным удовольствиям со слугами…
— Ты, кажется, очень привязана к этому мальчику, — заметил он.
— Это потому, что он предан нам, — ответила она вполголоса.
Сменхкара удивленно поднял брови. Она рассказала ему о том, что узнала от Пасара: о визите Ая к Хоремхебу, обвинениях в отравлении Нефертити и о притворном скептицизме Хоремхеба. Сменхкара, казалось, был удивлен. Макетатон подслушивала их разговор. Меритатон подмигнула Сменхкаре и предложила размять ноги. Он пошел за ней к борту, противоположному тому, у которого Анхесенпаатон и мальчик наблюдали за волнами.
— Откуда все это известно мальчику? — спросил он.
— Он сын смотрителя Зала для приемов. Он иногда там спит в комнатке для хранения белья, которая примыкает к главному залу. Именно оттуда он и слышал все разговоры.
Сменхкара скрестил руки и задумался. Значит, Хумос, Нефертеп и Хоремхеб сговорились устроить регентство Нефертити. Заговором, из-за которого могли возникнуть мощные восстания, безусловно, руководил Ай. Зная его упрямство, можно было предположить, что он снова попытается повернуть все по-своему.
Потому что теперь Ай стал его заклятым врагом. Сменхкара знал этого человека: гордый, амбициозный и решительный.
Пасар, повернувшись, смеялся, так что были видны его зубы. Сменхкара взглянул на него. Такой хрупкий мальчик играл столь важную роль в интригах власть имущих, значения которых он наверняка не был способен понять!
— Теперь ясно, почему ты так привязана к нему. Я найду официальный способ приблизить его к нам…
— Нет, — возразила Меритатон, — это вызовет подозрения. Пусть лучше его считают просто другом для игр Анхесенпаатон. Но послушай, где ты поселишь высших жрецов?
Сменхкара понял, что имела в виду Меритатон.
— В Зале для приемов можно разместить только пятнадцать человек. Я прослежу за тем, чтобы там поселили самых влиятельных. Мы подумаем, где поселить остальных.
— Надеюсь, Пасар сможет их подслушать.
Оказывается, этот мальчик был на вес золота.
«Какая же все-таки странная ситуация: с помощью ребенка бороться со старым тираном!» — подумал Сменхкара.
Они вернулись к креслам. У Тутанхатона был задумчивый вид. Анхесенпаатон лишь рассеянно улыбалась. Она знала, что была предназначена Тутанхатону. Меритатон, должно быть, догадалась о причине грусти мальчика, поэтому она позвала Анхесенпаатон, ссылаясь на то, что та мешала матросам. Девочка все поняла, села рядом с маленьким принцем и улыбнулась ему.
— Куда мы приплывем, если спустимся по реке до конца? — спросил Тутанхатон своего брата.
— К Большому Зеленому морю.
— Река впадает в Большое Зеленое море?
— Да, — ответил Сменхкара.
— Значит, оно большое?
— Очень большое.
— Больше всего царства?
Сменхкара не имел об этом ни малейшего представления, никогда не задавался этим вопросом и не знал никого, кто бы дал на него ответ.
— Я не знаю, — ответил он.
Это были недопустимые слова в устах будущего богоподобного царя.
— А почему мы туда не плывем?
— Это займет много времени. Я хочу, чтобы мы вернулись к вечеру. К тому же этот корабль не подходит для путешествия по Большому Зеленому морю. Мне говорили, что оно бурное и опасное.
— Я никогда не видел Большого Зеленого моря.
— Я тоже, — сказал Сменхкара, раньше об этом никогда не задумывавшийся.
— Мы не могли бы как-нибудь туда отправиться?
— Конечно.
— Где заканчивается Большое Зеленое море?
— Я не знаю.
— А кто-нибудь знает?
— Я спрошу об этом.
Еще не доплыв до города Двух Собак, все проголодались, и Сменхкара решил причалить в пустынном месте. Пассажиры разбежались, чтобы справить за деревьями естественную нужду. Затем все вернулись на корабль. Открыли корзины с едой. В них были мясо белой птицы, вареные яйца, хлеб, свежий сыр, дыни, финики и фиги, а также кувшины с пивом и вином.
На обратном пути Пасар стал бросать хлебные крошки в воду — на радость Анхесенпаатон, потому что рыбы высовывали головы из воды, хватая их. Вскоре все знатные пассажиры принялись кормить рыб, что развлекало матросов.