Макетатон предложила снова сойти на берег, но Меритатон воспротивилась этому. Тогда считалось бы, что царская семья покинула территорию дворца, а это во время траура было запрещено по протоколу.
Теплый бриз и вино убаюкали пассажиров на обратном пути. Тутанхатон заразил Анхесенпаатон и Пасара идеей увидеть Большое Зеленое море.
Сменхкара предался ностальгическим воспоминаниям о былых ночных прогулках с царем.
Какое беззаботное было время!
Меритатон думала о Неферхеру, обещая себе увидеться с ним вечером, чтобы умерить его волнения, связанные с переездом в Фивы. Они все отправятся в Фивы — она это понимала. Тактика Сменхкары состояла в том, чтобы использовать этот переезд для сближения со священнослужителями, в результате Ай окажется в проигрыше.
Она вздохнула.
Когда корабль причалил в Ахетатоне, Меритатон почувствовала облегчение. Эта прогулка вызвала у нее лишь грусть.
Она с нетерпением ждала, когда все уснут во Дворце царевен, чтобы встретиться со своим возлюбленным.
— Мой царь, мой повелитель! — шептал Аа-Седхем в сумерках при золотом мерцании лампы, — молю тебя…
Удивленный Сменхкара повернул к нему голову.
— Мой царь, мой повелитель! Эта страна опасна.
— Опасна?
— Мой царь, мой повелитель, целую ноги твои! Во многих провинциях не признают царскую власть. Разбойники нападают на гарнизоны и казначейства. Никто тебе об этом не говорит, как никто не осмеливался делать это во времена правления твоего брата, великого усопшего царя, из-за боязни разгневать его. Убей меня, но вначале выслушай.
— Убивать я тебя не собираюсь, даже напротив, — возразил Сменхкара, садясь и кладя руку своему лекарю на грудь. Но откуда тебе известны вещи, о которых мне никто не говорит?
— У писарей есть родственники и друзья в провинциях. И даже находясь в Ахетатоне, мы поддерживаем связь с писарями из министерств и других номов. Неделю назад Главный писарь храма Пта в Мемфисе написал моему брату, Главному писарю храма Атона, чтобы сообщить, что начальник казначейства из провинции Красного Ибиса сбежал вместе с деньгами.
— Что? — вскричал возмущенный Сменхкара. — Но почему же мне об этом не сообщили? Почему ты сам мне ничего об этом не сказал?
— Мой царь, мой повелитель, я знаю, что твоего советника Тхуту уведомил об этом городской голова Мемфиса. Он вызвал Маху, начальника охраны, который сообщил ему, что проворовавшийся начальник казначейства находится сейчас в гостях у сына Нефертепа. Ничего не было предпринято, так как общеизвестно, что ты пытаешься помириться с верховными жрецами.
Сменхкара был взбешен — он оказался заложником своей тактики примирения со священнослужителями.
Он встал и принялся мерить шагами комнату.
— Мой царь, мой повелитель, мой возлюбленный! — продолжил Аа-Седхем. — Неделю назад ты меня еще не удостоил своей милости. Мое имя не было тебе известно. Как бы я мог все это тебе рассказать? По какому праву? Если бы узнали о моих признаниях, меня посчитали бы сумасшедшим или просто убили бы.
— Мой брат был прав, ненавидя этих священнослужителей! — снова вскричал Сменхкара. — Они все одинаковые!
— Не все, нет!
— Значит, десятки писарей и чиновников в курсе преступлений, о которых трону ничего не известно? — Сменхкара был крайне возмущен.
— Ты об этом не знал, когда был регентом?
— Нет, мне было известно только о преследованиях священнослужителей моим братом.
— Не многие осмелились бы доложить ему о состоянии дел в царстве. Помнишь ли ты, как после смерти твоего брата Тхуту, который тогда был лишь распорядителем, приказал перевезти в Архив множество документов из Царского дворца?
Сменхкара собрался с мыслями. Он вспомнил, что целые пачки Документов тогда были вывезены, а он не обратил на это внимания, так как считал, что это были никому не нужные документы.
— Кроме всего прочего там были рапорты номархов о нападениях вооруженных банд за два последних года и отчеты о несоответствиях в налоговых счетах, — продолжил лекарь. — Тхуту было поручено их изъять.
— Кем поручено?
— Это мне неизвестно. Но подозреваемых хватает. Многие заинтересованы в распаде царства. Недовольство переходит во враждебность к трону, и найдутся желающие использовать это, чтобы показать свою силу и навести порядок.
Удрученный Сменхкара сел на ложе.