Когда Меритатон вернулась во дворец, она увидела, что Макетатон шагает туда-сюда по залу, в который выходили двери покоев царевен. Сестры замерли, глядя друг на друга. Затем, пылая гневом, Макетатон вернулась в свою комнату.
Вот гадюка! Она, наверное, что-то заподозрила.
Ваза из чистого золота была украшена ляпис-лазурью и белыми переливающимися камнями. Царский подарок. Маху, начальник охраны Ахетатона и всего царства, поставил ее на стол перед собой. Он оставался бесстрастным.
— Скромное свидетельство уважения моего господина Ая, — сказал слащавый посланник, который и доставил эту вазу.
— Уважение твоего господина делает мне честь. Но на данный момент у меня нет тех сведений, которые он просит.
Посланец посмотрел на него, прищурив глаза.
— Но ты можешь их получить.
— Не думаю, что об этом кому-либо известно, но для того, чтобы угодить твоему господину, я поинтересуюсь.
— Было бы желательно, чтобы ты узнал об этом в ближайшие недели.
— Понадобится много недель. Царский двор начинает перебираться в Фивы.
Посланец покачал головой.
— Нужно будет подождать, пока жизнь снова войдет в свое русло, — сказал Маху.
Посланец взвесил мысленно все за и против, оценил возможности Маху.
— Было бы удивительно, если бы женская страсть слишком долго оставалась неутоленной, — с ядовитой улыбкой произнес посланник.
Маху взглянул на вазу и спросил:
— Надежны ли ваши источники?
— Более чем.
Маху согласно кивнул и встал, давая понять посетителю, что беседа закончена. Тот последовал его примеру, хитро улыбаясь. Маху смотрел на него снизу вверх, так как был маленького роста, а его поза говорила о том, что он уже готов подталкивать гостя к двери.
— Да будет насыщенным твой день, — сказал посетитель, — и Хорус пусть следит за тобой своим оком.
— Здоровья и процветания, — пожелал ему Маху в ответ, открывая дверь.
Не успел еще посланец дойти до лестницы, как Маху позвал охранника, который стоял перед дверью.
— Ты и Мутемнес, следуйте за этим человеком, куда бы он ни пошел. Я должен знать обо всех его встречах. Пусть еще двое следят за ним ночью. Смотрите мне, не соблазнитесь подкупом, — посоветовал он угрожающе. — И никому ни слова, никому! Вы меня слышите? За это вы отвечаете головой. За хорошую работу будете вознаграждены. Идите, следите за ним!
Он окинул комнату взглядом, взял полотенце, чтобы вытереть пот с лица, затем завернул вазу в полотенце и спустился по лестнице в сопровождении своего обычного эскорта.
Он шел в Царский дом.
Мерзавец
Скрип дерева по каменным плитам; грохот палет, на которые переезжающие погрузили наиболее тяжелые вещи из царского имущества: трон, кресла, столы, сундуки; прерывистое дыхание и крики старших мастеров звучали под высокими потолками Царского дома. Пыль и резкий запах пота и джута, которым были обернуты все вещи, висели в просторных комнатах. Тараканы, мыши, скорпионы и сколопендры, которым удалось ускользнуть от бдительных слуг, носились везде, заканчивая свое земное существование под старыми сандалиями интендантов. Главный дворцовый интендант, Смотритель мебели и их помощники, ответственные за транспортировку, беспокойно следили за этой суетой. Им помогала целая армия писарей. Двое из них стояли у дверей и отмечали на папирусе каждую вещицу, каждый сундук и каждый тюк, которые покидали дворец. Вооруженный пером и чернильницей, еще один писарь вносил в список номер каждого свертка. На выходе из дворца все свертки и тюки грузились на тележки, которые везли к кораблям. Все имущество должны были отправить на лодках вверх по Великой Реке до самых Фив под присмотром все тех же писарей и охраны. Все прекрасно знали, что на реке разбойничали пираты и что драгоценное царское имущество неизбежно вызвало бы у них приступ жадности. Кроме того, на каждой лодке было по пять вооруженных стражников, а на двух больших кораблях были размещены по сорок вооруженных до зубов воинов, готовых отразить возможную атаку пиратов.
— А статуи? — спросил главный интендант.
— Согласно воле принца статуи умерших царя и царицы останутся здесь.
Интендант кивнул головой.
— Архивы дворца?
— Их присоединят к общим архивам, пока царь не примет другого решения.
Спустился Маху, начальник охраны. Он направился к Уадху Менеху, который следил за ходом работ, и заявил:
— Я должен немедленно видеть царя.
Первый распорядитель моргнул.
— Это будет трудно сделать, он сейчас составляет список своих вещей, которые хочет взять в Фивы.