Прокатившийся по энергетическим каналам импульс скользнул сквозь едва заметные на периферии сознания Врата, расширяя возможные пределы. Окутав предплечья жгутами искрящейся энергии, я подмигнул культисту.
И бросился на него.
Первый удар Грежон благополучно заблокировал, просто-напросто скрестив руки. Я ощутил, как под моим кулаком прогибается плоть культиста, по его расширившимся зрачкам понял, что и он тоже этому удивился. Второй удар пришёлся под дых, мага подбросило на пару метров вверх, впечатало в потолок. С грохотом и в пыли осыпавшейся штукатурки Грежон упал на пол, но тотчас перекатился, свел вместе обе ладони, хлопнул — и отправил в меня нечто вроде кумулятивного заряда ядовито-фиолетового цвета. Чувство опасности завопило в голос, заставив меня пригнуться и пропустить вражеский снаряд над головой. Сзади громыхнуло, зашипело, чуть обернувшись я увидел, как плетение колдуна буквально разъело стену и пролетело дальше, проделывая идеально ровное отверстие в последующих преградах.
Крутое заклинание, надо бы взять на заметку.
В принципе, я мог бы использовать свои сильнейшие плетения, но почти все они предназначены для атаки по площади, и одним лишь этим старым домом разрушения не ограничатся. А за половину угробленной столицы Император меня лично за яйца подвесит на главной площади. Если она останется, конечно. Поэтому лучше уж в рукопашную этого культиста уработать, чем потом разгребать последствия. Для начала нужно узнать пределы мага — как долго он может швырять свои заклинания и как долго действуют печати. Они, очевидно, не бесконечны и питаются энергией его источника. Пока он полон — печати активны, но со временем Грежон исчерпает запас и будет вынужден отключить минимум половину своих усилений.
Тогда-то я его и прихлопну.
Увернувшись от очередного коварного плетения, снесшего половину стены, я опасливо покосился на потолок, который подозрительно захрустел. Такими темпами дом и правда рухнет, а у меня за спиной бессознательная Анесс и, возможно, местные жители. Наверняка среди культистов затесались и обычные бродяги. Нельзя дать им умереть.
— Слушай, ты так и будешь кидать свои игрушки, или, может, покажешь что-нибудь поинтереснее? — насмешливо предложил я. Из груди мага вырвался яростный хрип, Грежон сцепил руки в замок, прижал к груди, прошептал под нос что-то на незнакомом мне языке — и окутался языками фиолетового огня. Печати засияли гораздо ярче, и я почуял нутром, что теперь любое прямое попадание по мне чревато летальным исходом. Парень явно в курсе своих недостатков и решил пойти ва-банк, чтобы не затягивать поединок.
Придется и мне стать серьезнее.
Грежон ринулся в атаку как раненый носорог — наклонившись вперед и широко расставив руки, будто желая крепко меня обнять. Я отклонился в сторону, но культист неожиданно резво последовал за мной. Раз — и его руки, словно клешни, сомкнулись за моей спиной. Два — меня будто сжали металлическими тисками, лишая дыхания и возможности вырваться. Грежон хрипло рассмеялся, сильнее сдавливая меня в объятиях. Я дернулся раз, другой, но бесполезно — маг держал надежно. Воздуха в легких оставалось совсем немного, а тело, пусть и укрепленное, долго не выдержит такого концентрированного давления. Поэтому я извлек часть энергии из резервуаров и размазал тонкой пленкой по лбу. А затем шарахнул головой в лицо мага. Раздался хруст, крик, полный боли — и тиски разжались. Застонав, я рухнул на пол, а рядом бесновался Грежон, прижав ладони к лицу. Сквозь пальцы культиста весело бежали струйки крови. Часть печатей на его теле потускнела, видимо, те, что требовали постоянной концентрации и подпитки. Вот уж не думал, что сработает. Тем лучше для меня.
Я выпрямился, не дожидаясь, пока маг придет в себя, ударил снизу вверх, наполняя энергией атакующую руку. Пальцы, на миг покрывшиеся кристальной пленкой, пробили живот Грежона, где буквально секунду назад погасла одна из печатей. Плеснула кровь, маг еще сильнее заорал и упал на колени возле меня. Я спокойно выдернул руку, стряхнул часть внутренностей колдуна, схватил обессилевшего от боли культиста за горло, заставив убрать ладони от лица. Лощеная морда Грежона превратилась в месиво: похоже, я действительно перестарался с ударом, но можно понять — мне казалось, уж лицо-то он должен был укрепить как следует. А теперь на нем из целого только глаза и часть рта. Нос вмялся в череп, кожа лопнула, ошметки плоти висят каким-то непонятным фаршем.