Я подсел, пропуская удар, вонзил клинок снизу вверх, в подбородок — или то место, где он по идее должен быть. Рука с ножом вонзилась в вязкую субстанцию будто в кисель — и застряла там. В глубине туловища одержимого раздался рокочущий смех.
— Это не сработает, лорд. Меня нельзя убить!
— Много болтаешь, — буркнул я, пропуская через лезвие ножа небольшой разряд энергии — остатки тех крох, что ещё плескались в моих изрядно сократившихся теперь резервуарах. Энергетическая стрела прошила субстанцию, нащупала в центре скопления нечто небольшое, крайне плотное и явно подпитывающее энергией всё тело одержимого — и с размаху пробила это ядро.
Вопль твари прибил меня к полу, в ушах мгновенно зазвенело, по щекам потекло теплое, глаза подернулись мутной пеленой. Раскрыв рот от боли, я перекатился набок, свернулся в позу зародыша и принялся дышать, дожидаясь, пока откат не утихнет. Я не слышал ничего вокруг и даже собственного дыхания. Прошла вечность — или всего пара минут, как кто-то дотронулся до моего плеча, очень аккуратно, явно боясь потревожить.
Я сел, нашел мутным взглядом склонившегося надо мной Радаста. Позади убийцы стоял взволнованный Порт — мальчишка выглядел потрепанным, но невредимым, лишь пара царапин на шее осталась на память после нападения одержимого.
Радаст открывал и закрывал рот, и сквозь звон в голове и ушах я не сразу догадался, что убийца пытается мне что-то сказать.
— Я не слышу, — пробормотал я одними губами, и не смог различить ни звука собственного голоса. Проклятая тварь! Каким образом мастер-ассасин избежал контузии? Да и Порт не выглядит ушибленным. Может, предсмертный вой был целенаправленным и предназначался только мне?
Выкидыш свиноматки, тысяча топоров ему в сраку на том свете!
С трудом сфокусировав внимание на энергетической структуре тела, я пустил легкую волну очищения. В голове стало звенеть гораздо меньше, но слух не вернулся. Ладно, плевать, со временем восстановится. Ничего летального я не чувствую, значит, всё нормально.
Я поднялся, отодвинул убийцу в сторону, взглянул на всё ещё склонившихся перед возвышением аристократов. На сей раз я заметил в нескольких местах окровавленные тела. Похоже, не всем понравилось появление одержимого, и твари пришлось прирезать некоторых особо недовольных. А вот то, что орки продолжают неподвижно стоять на коленях — плохой знак. Скорее всего, одержимый применил массовое заклятие, нечто вроде подчинения воли. По идее, с его смертью действие плетения должно потихоньку рассеяться…
Сбоку мне под руку сунулся малыш Порт, мягко, но настойчиво повёл куда-то назад. Я подчинился без раздумий, выискивая в толпе Лерида, Вирру и Анесс. И не сразу понял, в чём дело, когда под пятой точкой оказался трон.
Окинув внимательным взглядом юного герцога, я спросил:
— Уверен?
Мальчик кивнул, легко улыбаясь. И сенсорный фон зафиксировал искреннюю радость этого ребенка. Демоны, он ведь действительно теперь считает меня своим отцом и хочет, чтобы именно я правил герцогством, со всей полнотой власти, титулом и привилегиями. Что ж, на данный момент Порт — полноправный герцог, и только ему решать, как поступить с этой серебристо-черной короной, что покоится на маленькой голове.
Мальчишка, видимо, расценил мой взгляд по-своему, снял с головы корону и, привстав на цыпочки, водрузил мне на голову.
Украшение легло на макушку неожиданно холодной тяжестью. Острая боль пронзила затылок, прогулялась электрическим разрядом от темечка до пят. Меня тряхнуло, пальцы вцепились в подлокотники, а сквозь плотно сжатые зубы донеслось:
— … мать!
Начало фразы я слышал будто сквозь вату, но вот конец разнесся в тишине главного зала неожиданно громким эхом.
И, словно пробуждаясь от долгого сна, мои — теперь уже точно мои! — подданные встрепенулись, начали поднимать головы. И первое, что они видели — это меня, сидящего на троне с мрачным выражением лица, а затем, чуть дальше, на ступенях — убитого одержимого.
Один за другим, не сговариваясь, они вновь склонили головы, но теперь в знак уважения и признания моей власти. И я, наконец, увидел в дальнем конце комнаты дядюшку, рядом с которым была Вирра и её отец. В другом краю зала стояла, поклонившись, Анесс.
Мои губы тоже тронула улыбка. Я протянул руку, потрепал Порта по непослушным волосам.
— Ты молодец, малыш, держался как истинный герцог.
— Я не смог дать ему отпор, — его губы задрожали, а в глазах, наконец, появились слёзы. Мальчишка долго сдерживался, но теперь пришёл отходняк, и напряжение прорвалось наружу.