Так я и крутился серокожей белкой в колесе проблем, пока вдруг не осознал скорое приближение середины зимы.
Тут стоит немного рассказать об этом событии для орочьего племени.
Середина зимы — крупный праздник, навроде нашего земного Нового года или Рождества. Оно и понятно, ведь зимой особых поводов для радости нет, приходится выкручиваться и придумывать всяческие развлечения самостоятельно. Вот орки и сподобились.
По рассказам Анесс я сделал вывод что местный Новый год больше похож на славянскую масленицу: орки готовили вкусности, пекли разные пироги, булочки и блинчики, мужчины мастерили чучела врагов, которые потом сжигались на городской площади. Учитывая, что орки — народ мирный, такая традиция для них стала неким способом выпустить пар.
И в канун этого самого праздника нам с Виррой предстоит пожениться. Точнее даже не в сам канун, а примерно за три-четыре дня до празднования. Затем вместе с новоиспеченной женой я вернусь в Гронхайм, и уже здесь мы отпразднуем середину зимы. Даже на бумаге это звучит неплохо: и романтично, и народ порадуется вдвойне. А уж я как порадуюсь возможности на время отложить в сторону надоевшие бумаги и отдохнуть. Правда, все предвкушение праздника портит грядущая стычка с Адаром. Саму схватку с герцогом я не боюсь — за месяц моё владение мечом продвинулось на несколько ступеней вперёд, почти сравнявшись с дядиным. Теперь я выигрывал больше половины наших схваток, и это действительно успех.
Меня больше тревожат вероятные последствия поединка. Адара я убью, так или иначе, но вот какую реакцию это вызовет в Империи? Буду ли я в своём праве или нет? Стоит ли вообще лишать герцога жизни, или выгоднее оставить в живых?
Одолеваемый этими вопросами, я пошёл к Лериду за советом.
К слову, после памятной вспышки ярости дядя меня слегка опасался. Внешне это мало проявлялось, но вот порой я ловил на себе его задумчивый взгляд, а сенсорика улавливала нестабильный эмоциональный фон, в котором преобладал страх. Впрочем, больше всего Лерид почему-то боялся за меня. Разумеется, я сразу же извинился за своё поведение, но ситуацию это не спасло.
Что-то в наших с дядей отношениях стало по-другому.
Время шло к ночи. Снаружи валил снег, зарядивший с самого утра — слуги уже выбились из сил, очищая двор поместья, и в конце концов я отправил всех отдыхать, выставив стражу. Какой смысл разгребать эти завалы снега, если к утру будет столько же?
Дядя сидел за столом в своём кабинете, что-то читал, нацепив на нос очки. На лбу его залегли глубокие складки, а под глазами ясно виднелись морщины. Я вдруг осознал, что Лерид уже немолод. Проклятье, со всей этой суетой даже не было времени задержать взгляд на родных.
Сердце забилось чуть сильнее. С некоторым удивлением я понял, что не хочу терять дядю. По крайней мере, не в ближайшее время. Слишком уж привязался к этому ворчливому старику, слишком дорог он мне стал.
Не ожидал от себя такой сентиментальности. Раньше я был куда жестче и равнодушнее. Не обращал внимания на других.
Впрочем, а был ли я тогда собой?
Вопрос повис в чертогах сознания без ответа.
Лерид услышал лёгкий стук, оторвался от бумаг. Губы дяди тронула лёгкая улыбка, а в глазах на мгновение поселилась радость. Так смотрит отец на любимое дитя, вернувшееся домой после долгого отсутствия.
Так он смотрел на меня каждый раз.
И я окончательно понял, что у меня ещё больше причин не рисковать — любой неверный политический шаг сулит гибель не столько мне, сколько моим близким. А такой груз я на душу взять не смогу. По меньшей мере до тех пор, пока не достигну высшей ступени развития как мага — уж тогда-то мне никакой враг будет не страшен, кроме, разве что, богов.
— Милорд, — с лёгкой усмешкой приветствовал меня Лерид. — Чем обязан?
— Мне нужен совет, — я аккуратно прикрыл дверь, подошёл к столу и сел в кресло. — Что будет, если на свадьбе я убью Адара?
На мгновение дядя немного растерялся, а затем издал тихий смешок.
— Так, значит? Опасаешься последствий?
— Разумеется. Я ведь не могу совершать необдуманные поступки, за мной герцогство. Ты на политической арене Империи уже давно, разбираешься во всех хитросплетениях куда лучше меня, так скажи: к чему приведёт убийство герцога?