— Что за оселище сие? — Нестор остановил своих лошадей рядом с невысоким кряжистым мужиком, обтёсывающим топором брёвна возле своих ворот.
— Что? — разогнулся плотник и светло-голубыми глазами посмотрел на монаха.
— Как село называется? — Нестор спрыгнул с повозки и подошёл к нему ближе.
— Дрягва. Дреговичи мы есть.
— А чьи будете — боярские или княжие?
— А будем мы боярина Потока людзи. Аты откуль будзешь, што не ведаешь нас?
— Из Киева, брат.
— Небачка!.. 3 такого далека!
— Но как увидеть вашего князя Святополка? К Турову ещё далече?
— Навошто табе наш князь? — насторожился мужик.
— Послал к нему игумен Печерской обители. Слыхал, может?
— Как не слыхати!.. Кали так, то сення яго убачиш. До нашего боярина у гости приеде. С дружиною своею, на игрища.
— Какие ж сие игрища?
— Вечером начнутся игрища, жён сабе умыкать будзуть мужи и хлопцы.
— Не по христианскому закону живете, брат, — удивился Нестор. — Яко поганые язычники. Жён красть, яко злодеи, супротивно закону Божьему.
— Сами сабе законы творымо, сябре. Яко дяды и батьки наши. На то и есть обычай стародавний. А жён и дзявчат умыкают по их же воле. На тое игрища и робяцца, кабы пабачицца и домовицца. Хе-хе! Каб по сердцу и по доброй воле... Хе-хе...
Небольшие светлые усы дреговича запрятали хитроватую усмешку.
Нестор диву давался от этой его речи. Но одновременно и обрадовался: князь Святополк сам идёт ему в руки!
Как ветром сдуло с Нестора усталость и голод. И даже поганский обычай славян-дреговичей вдруг перестал ему казаться таким греховным и звериным. Что поделаешь — дикие лесные люди. Не ведают слова Божьего. Давно не видели и храма Божьего, не слыхивали апостольских поучений. Может, судьба потому и привела его сюда, в сие затерянное оселище, дабы он своим словом просветил души дреговичей. Но пока что нужно встретиться со Святополком.
— Отдохнуть бы где-то. Дорога дальняя... Можно ль?
— Чаму не можна? У якую хочешь хату заходзь — гость. Кали хощешь — заходзь до мяне.
Мужичок стукнул топором о бревно, вытер о бока ладони.
— Ходзимо, сябре, кали так. Будземо вечеряти. Солнце за лес садицца. Дак и на игрище треба идти.
— Жены нет у тебя, что ли? — снова удивился Нестор.
— Чаму нема? Маю две жёнки. Але привяли у двор тольки дочок. Сына не имею. Не добре господарку свою покидать на женские руки...
Игрища должны были быть за посёлком. Перешли редколесый сосновый бор — и перед глазами открылось неширокое зелёное поле. Молодое жито било в глаза яркой изумрудной зеленью. Ветер волнами перебегал по нему — поле темнело, снова светлело, дышало мягкой нежностью.
— Вунь там, побоч с тем лесом, ещё одна веска. Там живёт наш боярин Поток. Там его палаты.
— А храм Божий там есть?
— Не ведаем такого.
— Как же Богу молитесь?
— Гета клопат волхвов-кудесников. Яны богам нашим за нас молитву творят.
— Поганский обычай сие, господарю, — сокрушённо покачал головой Нестор.
— Чаму? Нам по сердцу.
Больше ни о чём не расспрашивал Нестор и сам не говорил. Наверное, его апостольское горение здешние не поняли бы. Привыкли эти болотные люди вот так жить. Иной жизни не знают. Но что же боярин Поток и князь Святополк? Почему ничего не сделают со своими смердами? Или, возможно, не желают ломать дедовщины, чтобы не дразнить своих смердов?
Пока перешли поле, солнце спряталось за лесами. Новое оселище, к которому приблизились, уже тонуло в сумерках. На его околице весело трещало три костра. Вокруг них были втыканы густо в землю вербовые и берёзовые ветки. Между ними уже вели хоровод девушки. В венках, в цветастых вышитых сорочках, они сами казались яркими цветками, расцветшими улыбками и сиянием молодой радости.
Вдали стояла толпа людей. Оклики и смех летели над околицей. А хоровод звонко выводил песню, кружа вокруг высокой девицы-царевны, увитой венками.