Зрительная скамья взрывается.
Моё сердце срывается на безумный бег. Кажется, оно вот-вот превратиться в каменную статую внутри. Я чувствую, как медленно ползут капли пота под маской.
Мы продолжаем.
Данил, несмотря на дополнительное очко, не меняет темп. Его "Lunge" — резкий выпад, поражает меня точностью и холодным расчетом. Мой ответ — "Balestra", энергичный прыжок вперед, пытаюсь удивить, застать врасплох. Но он даже не вздрагивает.
Будто читает мои мысли.
Пару удачных уколов подряд заставляют учеников академии кричать моё имя. Это опьяняет.
Кажется, бой идёт уже вечность
Как будто я фехтую с самим временем.
Счет растет, как и общее напряжение.
Как и ожидалось мы приходим к равному счёту. Сраное дерьмо. Решающий укол, который решит судьбу крупной баночки со ставками. Я собираю волю в кулак.
Либо я рискну ещё раз, либо Данил победит.
Но если я перегну, то штрафной укол прибавит ему последнее очко на мониторе.
Самое напряженное "Flèche", Данил пытается контратаковать "Parade riposte", но в этот раз удача на моей стороне. "Touche" — попадание. Сняв маску, я смотрю на Данила. Я кричу, в какой-то момент ловлю на себе взгляд, переполненный жгучей ненависти. Убивай люди глазами, я бы уже трижды лежала на писте без признаков жизни. В какой-то момент мне кажется, что он также, как и Гоша наставит на меня клинок. Только в этот раз завершит начатое. Может, я даже надеюсь на это.
Одобрительное гудение команды, похвала обоих тренеров и презрение соперника — мой сегодняшний приз.
Глава 9
Данил
Меня трясёт.
Гнев?
Стыд?
Ярость?
Ненависть.
- Серьёзно, чувак, это было потрясающе, такая страсть, — Денис хлопает меня по плечу. Я вздрагиваю. Ребята продолжают называть меня капитаном. Смотрят на меня, как на долбанного Бога. А мне хочется разреветься, как маленькому мальчику. Хочется скрыться ото всех. Я не заслужил этого обожания. Я ничего не заслужил.
Небо. Чистое голубое небо.
Трава. Зелёная, пышная, живая.
И я живой, пока она рядом. Я лежу, спасаясь в теньке высокого старого дуба. Надя задумчиво листает книжку, такую же потрёпанную, как кора дуба над нами. Она не замечает палящего солнца. Её в целом никогда не расстраивает погода.
- Как ты делаешь это? - спрашиваю. Она заправляет короткую прядь за ухо. На ней длинное, тёмно-фиолетовое платье, а поверх лёгкая вязаная шаль, тысячу колец и браслетов на руках.
- Делаю что? - смотрит. У неё лицо похоже на мордочку котёнка. Да, и характер такой же.
- Никогда не злишься.
Надя задумывается. Я начинаю считать про себя. Её редко можно озадачить, обычно она отвечает за три секунды, но в этот раз я успеваю досчитать до пятидесяти трёх.
- Не знаю, я просто люблю, — она откладывает книгу, облокачивается на локти и тоже смотрит на небо. - Люблю землю, по которой хожу, люблю, как птицы щебечут, но и тишину я тоже люблю, мне нравится стоять и мокнуть под проливным дождём, и при этом я обожаю греться на солнышке, как сегодня. Если обобщить, — Надя вздыхает, будто говорит самую очевидную вещь. - Во мне слишком много любви, чтобы осталось место для ненависти.
- Ты и меня любишь, — глупое сердце почему-то переворачивается от этой мысли.
- Да, — она протягивает руку, и мы переплетаем пальцы. - Иногда мне кажется, что я люблю тебя так сильно, что моя душа не выдержит.
Я как-то глупо шучу. Она мягко толкает меня в плечо.
Неужели меня и правда можно просто любить?
Но ведь она любит. Эта девочка с лицом, похожим на мордочку котёнка, с белой вязаной шалью, в фиолетовом платье.
Фиолетовое.
Большинство уже ушли, но Лиза никуда не спешит. Только сейчас она снимает перчатку. И, может, мне кажется, может, это бред униженного человека, но я замечаю фиолетовые пятна на её руках. Те же пятна, что и вокруг рта. Незаметные, если не вглядываться.
- Вам нужно отдохнуть, не ждите, — говорю. Денис и Маша интересуются, почему я не иду с ними, но Диляра и Андрей уводят их. За что я посылаю им благодарный кивок.
Дожидаюсь, когда мы останемся одни в зале. Стоит всем уйти, как она предсказуемо исчезает в раздевалке. Я без сожаления и угрызений совести, иду за ней.
Да, простит, мадам Перроль, которая учила меня этикету.
Она повёрнута к шкафчикам. Я подкрадываюсь, наслаждаясь её неведением. Она уже сняла защитную куртку, и осталась в длинной белой майке.
Я как можно тише подхожу ближе, и когда Лиза понимает, что кроме неё в раздевалке есть кто-то ещё, уже слишком поздно. Блокирую пути отступления, выставляя руки вперёд.