Денис задерживается больше, чем я рассчитывал.
- Может, его проведать? - говорит Маша, когда железная дверь неприятно скрипит. Денис улыбается, как-то слишком широко.
- Что решил обзвонить всех подружек, которые тебя отшили? - Диляра облокачивается на него, хотя Денис намного выше. Он молчит, и моторчик беспокойства в моей груди стучит всё сильнее.
Что-то не так.
- Мама умерла, - выдыхает он. Улыбка трескается, как тонкая корочка льда на лужах. Денис наконец смотрит на меня, и я вижу такую боль, что кажется ещё чуть-чуть и весь мир свалиться под её тяжестью.
Диляра убирает руку и спотыкается.
- Я… - начинает она, но не успевает ничего сказать, потому что Андрей лапищей толкает её в сторону. Диляра сейчас не лучшая компания, не помню разговаривала ли она когда-нибудь с Денисом без издёвок. Маша глотает воздух, пытается что-то сказать, смотрит на меня, спрашивая что ей нужно сделать…я киваю на удаляющихся Андрея и Диляру. Лучше Маше пойти с ними.
Мы остаёмся одни.
И что говорить в таких случаях?
Надя всегда знала, что сказать, чтобы успокоить человека.
Надя…
Что я чувствовал, когда она умерла?
Пустоту, пожирающую душу без остатка.
Мимо нас проходят студенты, преподаватели. Вопросительно смотрит управляющий.
Мы стоим в тишине.
Может, нужен свежий воздух? Хотя сейчас то какая разница…
- Ты иди, тебе ведь к контрольной по химии надо было подготовиться, - Денис снова улыбается. Если бы я знал его чуть хуже, то, может, бы и поверил, что это ничего, не важно…
- Подождёт, - он кивает, как-то неопределённо.
Мы всё-таки решаем подняться наружу.
Стены давят, вызывая головную боль.
Или это от дурацкого вопроса: “И всё-таки что же говорить в таких случаях?”
Людей не так много. Как и обещалось духоту сменили непрекращающиеся дожди. Денис и я единственные, кто не пытается спрятаться.
Льёт как из ведра.
Редкие ученики, которым нужно в другой корпус, крепче сжимают ручки чёрных зонтов, держат их как можно ниже.
Денис прячет руки в карманах.
- Её не сразу нашли, - тихо говорит он. - Мама умерла где-то неделю назад, напилась так, что сердце отказало. Зачем-то ушла вглубь леса, бабушка сказала, что в руках она держала цепочку. Папину цепочку. - он с силой бьёт по кирпичной стене, не останавливается даже когда костяшки в кровь разбиты. - Сукин сын, портит жизнь даже с того света…
- Она сейчас в лучшем месте, - Денис истерично смеётся. Одежда промокла насквозь.
- Я так надеялся, что…- Денис весь дрожит, что-то подсказывает, не только от холода. - Приеду, расскажу, что получил стипендию, окончил академию, в университет поступил. Столько всего расскажу, а теперь некому рассказывать, - он снова бьёт стену, прежде чем осесть на мокрую землю. - Мамы нет.
Не знаю, что сказать.
Молчу, надеясь, что это хоть немного поможет.
Зажмуриваюсь и слышу голос сестры.
Хватит играть жертву, ты виноват в её смерти больше, чем кто-либо. Просто не можешь признать этого. Не будь ты её другом, Надя была бы жива.
Дождь идёт, и кажется, никогда не закончиться.
На улице совсем темнеет.
Я перестаю чувствовать пальцы ног и рук, но как-то всё равно.
Денис с момента своей исповеди, больше не сказал ни слова.
Я тоже.
Глава 17
Лиза
Дождь идёт уже третий день. Вокруг мрачно, холодно и сыро. Я застёгиваю пиджак. Меня попросил о встрече сам директор. Прокручиваю в голове события минувших недель. Надеюсь это никак не связано с сигаретами и авехтоллом.
Даже коридор с яркими фресками и сказочными сюжетами блекнет из-за погоды. Кажется, это происходит каждый год, но знание не спасает от общего уныния и меланхолии, которая накрывает академию.
Прохожу мимо секретарши, стучусь два раза прежде чем слышу бодрое: “Войдите”.
- Добрый день, - приветствую. Директор, низкий полный мужичок, неизменно в ярком костюме, сегодня в фиолетовом, и цилиндре, как у фокусника. Он улыбается. Этому человеку нипочем и долгие серые дни, и общий упадок духа.
- Здравствуйте, Елизавета, - он откладывает бумаги и складывает руки в замок. - Как ваши дела?
- Хорошо, спасибо.
Я смотрю на десятки фотографий в разноцветных рамочках. Вот директор с семьёй у моря, рядом два мальчика на фоне зоопарка. У меня никогда не было таких фотографий. Только редкие снимки с мероприятий, где папа вынужденно стоял рядом.
- Слышал вас с Данилом выбрали для “Великих Игр”, - киваю. К чему он ведёт? - Вы, наверное, очень сблизились.
Директор использует неформальное название Игр Семи, которым обычно пользуются студенты.