Прошло три года, а я всё ещё помню номер телефона.
Надежда на то, что никто не ответит, рассеялась от голоса дворецкого. Представился, попросил позвать отца. Геннадий Осипович даже если удивился, то не показал этого.
Секунды скользкого ожидания, и глухое и растерянное:
- Здравствуй, Данил.
- Ты просил позвонить, - сухо, даже нагло, но в моих интересах закончить разговор как можно быстрее. Сознание услужливо подкинуло знакомый образ. Высокий, статный, пятидесяти восьмилетний мужчина, любитель гольфа и конных скачек. Прикрывает любовь к спиртному, тем что называет себя дегустатором и сомелье. Допоздна засиживается в кабинете, любит пофлиртовать с женщинами, но не помню, чтобы ловил его на измене матери.
- Мы очень скучали, - жалобно говорит он, но я не верю.
- Как ты узнал, что я в академии? - перебиваю, чтобы не слушать сентиментальный бред. Кто-кто, а Лебедевы профессионалы вешать лапшу на уши.
- Я наблюдал за тобой, пусть ты и сменил фамилию…кстати почему именно Данил Меньшиков, думал после побега ты возьмёшь фамилию матери… - папа начал размышлять вслух, как и прежде. Будто не было этих трёх лет. Будто ничего не произошло.
- Почему звонишь именно сейчас?
- Ох, как я тобой горжусь, сын, - звучало как оскорбление. - Думал после той дыры, из тебя ничего не получится, но что я вижу. Сам поступил в академию Феникс! А ведь мы с твоей матерью долго спорили нужно ли отправлять туда Аню…
Я повесил трубку.
Это был рефлекс, в этом случае реакция на имя сестры.
Если я думал, что что-то изменилось, то я такой же наивный как отец.
Раздался звонок.
Последнее, что я хотел, так это снимать трубку и возвращаться к бесполезному разговору.
Никогда не считал себя наивным, почему же тогда повёлся на то, что за три года что-то изменилось?
***
Я хотел найти Лизу. Это была необходимость, столь чуждая моему разуму. Я даже не знал, что скажу ей. Может, я вообще не хотел говорить.
Но она привычным образом разрушила мои планы. Похоже, пора привыкнуть, что если речь идёт о Стрельцовой, то никогда нельзя подготовиться. Знать, что произойдет заранее.
Зачем ты ищешь её?
Не знаю, может, едкие слова и кукольные зелёные глаза помогут выспаться, может, мне нужна новая доза гнева принцессы, чтобы успокоиться и забыть о разговоре с отцом.
Зачем ты идёшь за ней?
Не знаю, она сама попалась на глаза. Я хотел посмотреть место, о котором она говорила, но увидел её и заворожённый побежал следом. Она упоминала северные сады и развалины, хотела провести меня к ним. Какая разница, когда и как это случится?
С каждым шагом я напоминал себе, что мы из разных миров.
Её мир я отверг, и дело не в богатстве и роскоши, дело в лицемерии. Хронической такой болезни, которая поражает каждого на верхушке.
Зачем ты думаешь о ней?
Не знаю.
Лиза останавливается.
Я замираю от увиденного. Пальцами подхватывает тонкую белую трубочку, смыкает губы и поджигает сигарету. Поднимается слабая струйка дыма.
Значит, Лиза не только принимает доппинг, но и курит.
Ещё один повод для ненависти.
Я в тумане преодолеваю расстояния между нами. Даже если Лиза удивляется, то не показывает этого. Она выглядит слишком…умиротворённой.
- Ах, сам Ледяной Король, - она усмехается. - Чем обязана?
- С этой дрянью мы точно не победим, - Лиза хихикает, и назло делает затяжку, чтобы выдохнуть ядовитый дым мне в лицо.
- То есть мы проиграем, не потому что ты высокомерный сноб, который с первой встречи возненавидел меня, а из-за дурной привычки. Правильно, тебе ведь так нравится обвинять во всём меня…
Она бросает эти слова, и я двигаюсь по инерции. Листья шуршат слишком громко, молекулы трескаются и образуются, Лиза протягивает руку в протестующем знаке.
- Знаешь, вместо того, чтобы придумывать что я должна и не должна делать, разберись со своей девушкой, - сигарета тлеет на земле, прежде чем совсем не потухнет. Я смотрю куда-угодно, но не на Лизу. - Вы достойны друг друга.
- Я поговорил с отцом, - мне противно, что я говорю это. Говорю это ей. Потому что она чужая, она из мира, от которого меня тошнит.
- Встретимся здесь в семь в понедельник, - когда я решаюсь открыть глаза, никого нет.
Глава 19
Лиза
Выходные остались в памяти кляксами. Я не покидала ученический совет до самой ночи воскресения, не размениваясь ни на обед, ни на ужин. Если кто-то и заметил, что я истребила все запасы печенек и зефира, то вежливо промолчал. Стоило мне оторваться от работы на пару минут, как мысли возвращались к Данилу. Похоже, он, как и я сходил с ума.