Пока ты бегаешь в милых розовых платьицах, то сидишь за детским столиком, однако если ты покусилась на взрослый мир придётся терпеть насмешки и похабные шутки. Каждый раз когда я убеждаю себя, что привыкла к этому, происходит нечто подобное.
Я улыбаюсь, представляя как беру рапиру и ставлю обидчика на место.
Не убивая, нет…
Просто пугаю до смерти.
На второе подали баранину под каким-то сложным соусом.
Что ж, баранину я люблю также сильно, как банкеты в целом. Чтобы занять себя смотрю на оркестр в углу зала, играют вальс сентменталь Чайковского, за что я отдельно благодарна. Если бы это было какое-то безымянное бренчания, по бесконечному кругу, я бы была вынуждена участвовать в разговоре.
Может, всё измениться, когда отец официально представит меня?
Вряд ли это произойдёт сегодня, но наверняка сразу после девятнадцати летия…
От размышлений о будущем меня отвлекает обжигающее прикосновение к бедру. Хватка становится крепче, а чья-то рука поднимается выше.
Я поворачиваю голову в сторону и вижу ухмылку Вольф Грейса. Шок наверняка отражается на моём лице, но старик не останавливается, а уже задирает платье.
Он уже перешёл черту, если стану медлить дальше, то…
Вскидываю руку.
Ладонь жжёт, разговоры за столом резко смолкают.
Как мог человек, который знает меня с пяти лет, человек, который покупал мен кукол и дарил шоколадные медальки, как человек, которые годится мне в дедушки, при моём отце и десятке уважаемых людей посмел приставать ко мне.
Вольф обиженно смотрит сначала на меня, а потом отца.
Я смотрю на человека, которого больше всего хотела называть папой, хотела любить и быть любимой в ответ.
Юрий Стрельцов недовольно поджимает губы и сжимает кулаки.
Я знаю, что он сейчас скажет.
Во мне больше нет сил обманываться.
Тешить себя надеждами, что хоть в этот раз он встанет на мою сторону.
Я поднимаюсь, подхватываю подол платья и бегу в единственное место, где я чувствую себя в безопасности.
Пульс стучит в ушах.
Кажется, бежать быстрее уже невозможно, но я ускоряюсь ещё больше.
Не чувствуя ни холода, ни боли в ногах от каблуков.
Спотыкаюсь, валюсь на промозглую землю.
Пытаюсь подняться, но лишь сильнее увязаю в гнилых листьях.
Я верила.
Я надеялась, что он признает меня.
Что с моим мнением начнут считаться.
Отца даже не волнует собственная репутация в лице партнёров, когда возникает возможность унизить меня.
Раньше я думала, что он просто недолюбливает дочь.
Может, потому что хотел мальчика, а, может, потому что женился на матери по договору.
Но теперь я понимаю, что папа ничего ко мне не чувствует.
Я никто.
Пустое место в его глазах.
Абстрактное существо, которое не заслуживает и капли внимания.
Я зарываюсь пальцами в землю.
Плакать нельзя.
Я не слабая, чтобы лить слёзы.
Не помню, как дохожу до спортивного комплекса.
Пробираюсь через аварийные выходы, тянусь за ключом, который ношу с собой, как подвеску, когда понимаю, что дверь открыта.
Дёргаю на себя.
Дежавю.
Высокий парень, с льняными волосами и бесконечно холодными глазами.
Парень, которого я узнаю из тысячи.
Человек, которым невозможно не восхищаться.
В этот раз я не собираюсь прятаться.
- Кто-то разбил сердце? - говорю первое, что приходит в голову.
Данил поворачивается, удивление быстро сменяется на привычную усмешку. Я понимаю, что тоже улыбаюсь.
- Я хотя бы не катался по земле, принцесса, - смотрю вниз. Да, в свете ламп я выгляжу ещё хуже.
- Туше.
Забегаю в раздевалку, где нахожу тайник в шкафчике. Хватаю всю пачку, руки всё ещё в грязи, но у меня нет желание становиться чистой. Данил с любопытством смотрит, я предлагаю ему сигарету и смеюсь, когда он гримасничает, показывая отвращение.
Странно вот так приходить к врагу.
Но ещё страннее, что никого другого на его месте видеть не хочется.
- Мы с Фелицией расстались, - он резко прерывает молчание. А я не могу сдержать улыбку.
Ну, и чему ты радуешься, дурочка?
Чиркаю зажигалкой, затягиваюсь и выдыхаю.
Кажется, вместе с ядом получаю свою норму успокоительного.
- Если бы я знала, что у тебя тут такой праздник принесла бы вино, чтобы отметить.
- Ты куришь, пьёшь и принимаешь допинг…
- Видишь сколько во мне достоинств.
- А кто тебя заставил, - он взглядом пробегается по платью.
- Семейный праздник, - я стараюсь забыть произошедшее на банкете, но вновь чувствую прикосновение Вольфа. - Человек, которого я считала добрым дедушкой решил, что я больше подхожу на роль любовницы.
- А ты? - мы оказываемся с Данилом на одной скамье. Он даже не морщится от табачного дыма.