Больно.
Почему?
Что я такого сделала?
Откуда такая ненависть?
Я поднимаю полный ярости взгляд на отца, который поправляет запонки на рукавах. Будто готовиться к бизнес встрече.
Он снова тянет меня за волосы, кончики которых испачкались в крови.
Носком ботинка он целится прямо в живот.
Я вспоминаю, как в прошлом он также бил Николая. Теперь когда брат уехал, отсрочка кончилась и пришла моя очередь.
Удар. Я вздрагиваю, всё тело пронзает судорога и я ничком валюсь на пол.
- Теперь, когда ты в адекватном состоянии мы поговорим, - тем же ровным и спокойным голосом говорит отец. Я смотрю на его начищенные до блеска ботинки. Кашляю от вязкой крови, что заполнила рот. - Лиза, - это впервые за долгие годы, когда он обратился ко мне по имени. - Почему я ещё не выдал тебя замуж? - он улыбается, и выглядит таким счастливым, что новая волна боли окутывает всё моё тело. Отец радуется, ему хорошо и весело. - Молчишь? Что ж, я отвечу за тебя. Я не выдал тебя замуж, потому что так ты принесёшь намного больше. Вместо связи с одним, я смогу руководить сразу несколькими партнёрами. Ты куда больше годишься на роль любовницы, чем жены.
Я пытаюсь посмотреть на него, посмотреть в глаза отца, что до этого был для меня богом. Был для меня всем миром. Шею и затылок пронзает острая боль, я вздрагиваю и снова закрываю глаза.
- Ты, как и твоя мать, первоклассная шлюха, - он смеётся, подходит ближе и придавливает ботинком мои пальцы. - И как только окончишь академию, будешь удовлетворять и Вольф Грейса, - если он надавит ещё с большей силой, то сломает мне пальцы. - и Норвинского, и Фарского, - я зажмуриваюсь, тошнотворные картинки мелькают перед глазами. - Любого, на кого я укажу пальцем и скажу “Фас”.
Последнее, что я слышу это хохот.
Искренний смех отца.
Глава 23
Данил
Холодно. За два дня природа резко переключила тумблер с “осени” на “зиму”. Я смотрю, как при каждом шаге у меня вырывается облачко пара изо рта. Остатки травы и потускневшие листья покрылись тонким слоем инея. Лес вдалеке не пестрит красным, жёлтым, оранжевым, цвета потухли, словно кто-то вылил ведро воды на разгорающееся пламя. Остался только белый дым.
Земля чуть влажная, местами вязкая. Без Лизы дорога до беседки кажется не такой…весёлой? Романтичной? Правильной?
Развалины арки, валуны, разбросаны повсюду. Я хочу преодолеть путь быстрее, потому что мне необходимо увидеть её. Спросить почему она поцеловала меня, а главное, что заставило её остановиться и убежать.
Тонкий голосок, неясно совесть это или демон на плече шепчут, что она вовсе не целовала меня. Слегка подалась вперёд не более. Тонкий голосок ехидно напоминает, что это я сорвался и перешёл черту.
Непозволительную черту, отмеченную предупреждающими лентами.
“Дороги нет” - выведено на этих лентах, но я растоптал каждую и оказался по другую сторону. А как известно, перейдя черту не всегда возможно вернуться назад, в моём случае невозможно.
Нет, никакой гарантии, что она придёт.
Более того, она затаила обиду и теперь никогда со мной не заговорит.
Понимая это я всё равно злюсь, когда не обнаруживаю её на месте.
Пустая беседка, такая же одинокая, как и я.
- Почему. Ты. Не. Пришла.
Бью по старому пню, обращаясь не то к ней, не то к вселенной.
Я не привык к этому.
Сделал всё возможное, чтобы перестать чувствовать.
Эта та блажь, которая в конце концов стирает личность человека до конца.
Я всегда был таким. Родители говорили, что эта замкнутость следствие одарённости в науке и спорте. Они пытались оправдаться — их ребёнок не чокнутый, а гениальный.
Надя стала моим первым другом, подарила мне то, что доступно людям по-умолчанию.
Она научила меня чувствовать.
А потом умерла.
Холод, бесконечный, жестокий, царапающий и выворачивающий душу наизнанку вернулся. А вместе с ним вернулось одиночество и тишина.
Я выдыхаю.
Уставший, валюсь на промозглую землю, смотрю на серое небо.
На этой неделе обещали снег.
Совсем как тогда.
Закрываю глаза и оказываюсь в прошлом.
В самом страшном дне моей жизни.
Скрип колёс, глухой удар.
Оборачиваюсь и не могу дышать.
Бегу к ней, склоняюсь над искорёженным телом, нащупываю пульс, время как-то неясно изгибается, успела приехать скорая, медбрат в ярко-красной куртке отталкивает меня и диагностирует время смерти.
Тогда слово “Смерть” было для меня пустым звуком, набором букв и не самой уместной темой для шуток.
Тогда…
У меня выдалась редкая свободная минутка между уроками и занятиями фехтованием. Я побежал на кухню, недавно Надя показала мне, как можно попасть туда с другой стороны дома. Она пообещала, что если я расскажу ей побольше о школе и одноклассниках, то покажет мне больше тайных ходов.