Его прерывает появление завуча. Статная женщина, в строгом костюме и портфелем для документов. Она опускает очки на нос и сканирует класс. После чего её взгляд останавливается на мне.
- Данил Меньшиков, просьба пройти со мной в кабинет директора.
Я так измотан бессонными ночами, что не переживаю. Наоборот, может, меня решили исключить. Уеду из этого проклятого места, чтобы не испытывать на себе гнев принцессы.
Кабинет директора в другом крыле. Мы проходим по тёмному коридору, на подставках для факелов современные люминесцентные лампочки. Подобные мелочи напоминают, что когда-то здесь жило не одно поколение герцогов. Поднимаемся по широкой, светлой лестнице и вскоре оказываемся напротив личной секретарши директора.
- Вам назначено? - за меня отвечает завуч. По недовольному голосу второй не трудно догадаться, что молодую девушку она недолюбливает. Только переступая порог я осознаю, что даже не знаю имени директора.
Кабинет уж слишком похож на тот, в котором прячется от дел отец. Какой раз убеждаюсь, что верхушка не особо страдает индивидуальностью.
- А, Данил, - лицо директора кажется мне смутно знакомым. Где я мог его видеть?
- Здравствуйте.
- Здравствуй-здравствуй, присаживайся, - он указывает на кресло напротив. - Как у тебя дела? Как успехи в учёбе? В тренировках?
К чему этот король ярких пиджачков клонит?
- Всё хорошо, - выдыхаю я, останавливая взгляд на ярко-розовых пуговицах оранжевого костюма.
Не успевает директор задать следующий вопрос из списка для вежливой беседы, как дверь резко открывается, и на меня смотрит запыхавшийся отец. Я бы решил, что это сон, но в последние недели в грёзах меня преследует совершенно другой человек.
- Сын! - он быстро кивает директору, подходит ко мне и заключает в медвежьи объятия. Он и сам похож на медведя, крупного сложения, руками-лапищами, только одевается, как будто всегда в отпуске. Вот и сейчас на нём белая футболка-поло и серые свободные брюки, хорошо, хоть не шорты.
- Что ты тут делаешь? - маскирую удивление неприязнью.
- Как что? Тебя приехал проведать! Наследничка моего…
- Можешь запихнуть своё наследство… - если он знал, где я, то почему приехал только сейчас, а не когда я учился в простом интернате.
- Я, пожалуй, оставлю вас наедине, - директор на коротких ножках пробегает мимо нас, большое оранжевое пятно скрывается за дверью.
- Я тоже пойду, - поднимаюсь со стула и ровняюсь с отцом. - Мне с тобой говорить не о чем, - хочу обойти его, но папа преграждает мне путь. Сжимает плечо, небольно, но крепко, чтобы удержать на месте.
- Понимаю, что обидел тебя, - на моих губах появляется злая усмешка. Обидел? Игрушку что ли отобрал? Хотя, наверное, для отца смерть Нади то же самое, что сломать машинку на радиоуправлении. - Но подумай о матери, сестре, они ведь невиноваты, обижайся на меня сколько хочешь, но их-то прости.
Вырываю руку из его хватки.
Глаза у отца такие же как у меня. Бледно-голубые, ледяные, пустые.
- Прошу лишь пару дней, - устало выдыхает отец. Замечаю, как сильно он постарел за минувшие три года. - Поговори с ними, расскажи о себе, своей жизни, пусть Лика увидит, что с её сыном всё в порядке.
Что-то во мне щёлкает. В голове возникает туманный, нечёткий образ мамы, я даже не попрощался с ней, потому что думал, что она поддерживает проступок отца. А сестра…
Сестру я уже никогда не смогу простить.
Мой взгляд блуждает по десяткам фотографиям, что развешаны сзади рабочего стола. На каждом счастливое семейство.
- На пару дней, - говорю, игнорируя довольную улыбку отца. - И не смей просить меня вернуться.
***
После стольких лет жизни в интернате, летних подработок и бедности садится в машину люкс класса с личным водителем было странно. Я уже хотел послать всё к чертям, потому что чувство, что я предаю всё во что верил не давало дышать.
Всю дорогу до дома я взвешивал правильность своего решения.
Стоит ли это того?
Смогу ли удержаться от того, чтобы не разрушить прекрасную семейную идиллию?
Я боялся возвращаться домой не только потому что таил обиду на сестру и отца, но и потому, что боялся сорваться. Безмятежная, богатая жизнь сродни наркотику. И вдохнув роскошь лишь однажды, тяжело забыть, насколько сладкой была эта жизнь.
Мы заезжаем в элитный посёлок.
Особняки разной степени помпезности проносятся мимо. Возвращаюсь во времена, когда был избалованным и наивным, ничем не отличался от детишек, с которыми сейчас учусь.
Автоматические тёмные ворота открываются, чтобы пропустить машину. Дыхание перехватывает.
Дом.
Ничуть не изменился за эти три года.
Тихий уголок безмятежного счастья, где один день ничем не отличается от другого.