- Ой, здравствуйте, а вы меня напугали. Агата Павловна, она, так это, умерла три года назад, сразу после вашего отъезда, мне это Маринка-горничная рассказала, говорит, сразу после смерти внучки захворала она, и вот, не могла, говорит, в доме находится, плакала, её и выгнали за то, что бездельничает. Оно понятно, горе, но надобно-то место своё знать и работу делать, согласны со мной, - и не дожидаясь моего ответа, продолжает. - Ой, а в последний день, какой скандал был! Ну, я опять не знаю, но со слов Маринки говорю, принесла она Анне Валерьевне кашу. Пресную! А когда той сказали переделать, взяла и плюнула, прям на хозяйскую дочь! Та вскипела сразу, понятное дело, ударила старуху и сказала убираться прочь из дома. Оно и верно, кто же такое отношение терпеть-то будет!
Не переводя дыхание после рассказа, она побежала к холодильнику, где достала тарелку с целой горкой пирожков. Поставила в микроволновку и включила электрочайник.
- Вы садитесь, Данил Валерьевич, в ногах-то правды нет.
- А как она умерла? - с трудом выдыхаю я, и валюсь на стул. Перед глазами всё плывёт.
- Ну, Маринка к ней на квартиру изредка ходила, спрашивала, может, надо чего. Её все нашенские очень любили. И вот пришла однажды, а Агата Павловна лежит на кровати без сознания. Маринка сразу скорую вызвала, ну, те смерть и установили. Едва полгода после похорон внучки минуло. Ох, Господи, - кухарка перекрестилась. - Царствие ей небесное.
Я решительно поднялся.
- Господин, а как же пирожки! - крикнула мне вслед девушка. Ноги окаменели, приросли свинцом к полу.
- Я не господин, - не понимаю, говорю это я или кто-то другой. - Такой же убийца, как и вся эта гнилая семейка.
Всё это время мне казалось, что я поступил правильно. Проявил смелость, отказался от подачек отца и уехал. Поменял отчество и фамилию. Полностью сменил окружение. Я молил о прощение и видел только единственный выход — начать жизнь с чистого листа.
Вышел из дома.
У входа стояла машина сестры, одна из, та которая идёт в комплекте с “симпатичненьким водителем”.
- Отвези на Верховское кладбище.
- Но, ваша сестра…
- Пожалуйста, - взмолился я. Водитель как-то странно посмотрел на меня, видно, не привык к человеческому обращению. Кому как не мне знать, что очень скоро рабочий персонал дома для тебя превращается в прислугу.
- Садитесь.
Парень старше меня лет на десять, развернулся к воротам, как раз в тот момент, когда вышла моя сестра. Я уже не слышал её криков, откинулся на кресло. Все полтора часа в голове крутился рассказ.
Агата Павловна, которая относилась ко мне как к родному внуку. Та, которая всегда спрашивала не хочу ли я добавки, называла меня “богатырушкой” и участвовала в наших глупых играх.
- Вы чего это носитесь? - Агата Павловна упирает руки в бока. - Сколько просила на кухне в догонялки не играть!
- А мы не играем, - заявляю, поправляя газетную шляпу.
- Нас посвятили в пиратов, - Надя поднимает чёрную корягу к потолку. - Ёхо-хо.
- Ёхо-хо, значит, а кто вас в пиратов посвятил? - лукаво спрашивает Агата Павловна.
- Как кто? - говорим мы одновременно. - Мы сами друг друга и посвятили.
- А разве посвящают не рыцарей?
- Ну, пиратов тоже, наверное…
- Нет, так ребятки, дело не пойдёт, - она выхватывает у Нади палку и мою газетную шляпу. - Это я конфискую, до прохождения квалификационного пиратского экзамена.
Слово “квалификационный” заставляет нас с Надей поверить в экспертность Агаты Павловны.
- А как пройти этот экзамен?
- Есть разные способы, главное, чтобы они были связаны с водой.
- Ну, расскажите, пожалуйста, мы очень-очень хотим стать пиратами.
- Бабушка, пожалуйста-препожалуйста, расскажи…
- Хорошо, но обещайте, что пройдёте экзамен, - я готов поклясться в чём-угодно, поэтому с готовностью киваю.
- Есть два способа, - тихо говорит Агата Павловна, рассказывая страшный секрет. - Помыть посуду, вот этим, - она поднимается на табурет и достаёт с верхней полки овальную губку с большими дырками. - Или почистить картошку, опуская её в холодную воду, как делают матросы.
Стою у неухоженной могилы.
Хоть та девушка с кухни и сказала, что рабочий персонал дома Агату Павловну очень любил, видимо, после смерти привязанность осталась только на словах. Хотя не удивительно, если выполнять бесконечные приказы моей сестры, то времени не останется даже на сон.
Наклоняюсь и оставляю скромный букетик на промозглой земле. И ещё один на соседнюю могилу.