- Сам Юрий Стрельцов, - говорит кто-то с другой стороны.
Она.
В красном платье в пол, с декольте, которое не оставляет простора воображению, поверх небрежно накинута серебряная полушубка. Золотистые волосы ниспадают аккуратными волнами до самой талии. Зелёные глаза светятся как-никогда ярко.
Она делает шаг вперёд, и становится виден разрез, который поднимается до середины бедра.
- С дочерью, - в тон ему отвечает первый голос.
Лиза выглядела иначе. И не потому, что оделась, как демоница-искусительница, а из-за того особого чувства, которое возникает, когда разрешаешь себе скушать запретный плод.
Когда далёкое вдруг оказывается в твоих ладонях.
Я хочу подойти к ней. Но как можно..?
Когда я так о ней думал. Когда я так её ненавидел и презирал.
Вдруг сбоку появляется отец, который не говоря ни слова, подхватывает меня под руку и ведёт прямо к ней.
Не успеваю возразить, как мы оказываемся напротив. В сказочных глазах, где наверняка, я встречу свою погибель, плещется недоумение. И страх.
- Как я рад, что вы всё же посетили наше маленькое мероприятие, - отец чересчур сильно ударяет меня по спине. Я выдавливаю дежурную улыбку, чувствуя как напрягаются лицевые мышцы.
- Ваш сын представляет академию в Играх Семи вместе с моей дочерью, - Юрий Стрельцов жутко улыбается, отчего у меня мурашки ползут по коже. - Я не мог не прийти.
- Конечно-конечно, - раскланивается отец. - Ну, думаю, оставим детей наедине, а пока поговорим о взрослых делах.
Стрельцов наклоняется к дочери и что-то шепчет. Она пытается спрятать дрожь, но я чувствую её страх. Он убирает её руку с локтя и проходит вместе с моим отцом по залу, словно Моисей.
Между нами виснет молчание, прерываемое её тяжелым дыханием.
- Помоги…мне…выйти…
Её глаза стекленеют. Вдохи и выдохи рваные, неравномерные, будто она не может вспомнить, как правильно дышать.
Я не обращая внимание на гостей, поднимаю её на руки. Лиза мёртвой хваткой держится за моё плечо. Прохожу в коридор, где в спешке ныряю в малую кухню. Никого, кроме нас.
Сажу её на скамью, где обычно лежат ящики с овощами и фруктами. Наливаю из графина воды и протягиваю ей.
Она дрожит так сильно, будто её бьёт озноб. Лиза едва ли понимает, что сейчас происходит. Со вздохом ставлю стакан на стол, сажусь на корточки и пытаюсь поймать её руки в свои.
- Посмотри на меня, - говорю мягко. Она не слышит. Упёрлась взглядом в одну точку и ушла в себя. - Если хочешь мы уйдём.
Рваное дыхание, мутный взгляд, дрожь.
Лиза выглядит, как сломанная кукла.
Как сломанный человек.
- Я устала, - спустя пару минут шепчет она. В глазах застывают непролитые слёзы. Мы сидим так близко, что я вновь чувствую цитрусовый запах её волос. - Мне страшно…
Измученная, израненная, испуганная.
Понимает ли, кто сидит перед ней? Кому она хочет обнажить душу? Знает ли, что не хочу отпускать тёплые руки из своих ладоней?
- Мы уйдём и до самого конца банкета не появимся здесь, - она поднимает большие зелёные глаза, кажется, только сейчас понимая смысл моих слов. - Обещаю.
Сжимаю её руки крепче.
Получаю слабый кивок.
И ведь, если бы Лиза тогда отказалась, то нам бы ещё удалось спастись.
Глава 30
Лиза
Слякотно и морозно, но после бега я совсем не чувствую холода. Жар распространяется по всему телу. Мысли проясняются, но я не жалею. Дорога размывается перед глазами. Я в сапогах на два размера больше, чем нужно. Лучше так, чем страдать на каблуках. На мне всё то же платье, но его почти не видно из-за громоздкого чёрного пуховика, что доходит мне до икр.
Никогда не убегала с важных мероприятий.
Никогда не думала, что посмею убежать.
Останавливаемся и первое, что я делаю это подхожу близко-близко, чтобы застегнуть тёмно-красное пальто на все пуговицы. Не хватало, чтобы он простудился.
Он дышит тяжело, как и я.
Горячее дыхание ударяется о мою макушку, и на мгновение, всего на миг, мне кажется, что я заснула у костра. Что тени от острых язычков пламени пляшут по телу. Я вижу себя со стороны.
- Мы останемся здесь?
- Почти, - он уходит с тропы, куда-то за ветви елей. Я слепо следую за ним, боясь сбиться и потеряться в тёмном лесу.
Выходим к толстому, старому дубу. Данил дёргает за отсыревший канат, и всего в шаге от меня, разворачивается верёвочная лестница. Он помогает мне подняться. Я оказываюсь внутри детского домика. Сажусь на маленький табурет в углу.
- Значит, домик на дереве?
- Я здесь сто лет не был, - Данил смахивает листья и грязь с детского сундучка. Крышка со скрипом открывается. Он почти сразу достаёт чёрный походный фонарик, стучит по нему пару раз и нас ослепляет яркий свет.