Перед глазами всплывает анатомическая схема, точки куда не следует бить, сейчас и становятся моими главными мишенями.
- Я буду нежным, но за парней обещать не могу… - слышу я голос слизняка, когда подкрадываюсь ближе.
Пелена застилает глаза.
Хватаю первого за загривок, и не успевает он вскрикнуть, как получает укол в верхнюю часть бедра. Я пинаю его вперёд, он катиться и не может подняться. Следующий глупо набрасывается, но по комплекции он едва превосходит восьмиклассника, скидываю его с себя, крепче сжимаю рукоять рапиры. Открывается хороший удар по почкам, но велика вероятность, что он умрёт прямо тут. Тем временем набрасывается ещё один, но по неловкости спотыкается и ничком падает на землю. Тот, который набросился на меня, отползает от меня, как можно дальше, вспоминаю как больно получить укол по радиальному нерву. Думаю, этого ему будет более чем достаточно.
Смертельный удар оставим для короля-Слизняка.
Да, вот его я не прочь убить.
Слизняк пятится назад, пытаясь что-то вытащить из кармана брюк.
Я медленно надвигаюсь на него.
Вблизи его рожа ещё страшнее, ни то свинья, ни то жаба.
Глаз? Висок? Низ живота? О, кажется, знаю, пах…
- Да-нил, - я слышу хриплый голос Лизы, и пелена спадает. Оценивающе пробегаюсь по Слизняку, и по остальным, вскоре сюда сбежится охрана. Надо унести Лизу.
Сажусь на корточки, чтобы поднять её, но слышу звонкий, механический щёлк.
Слизняк снял пистолет с предохранителя.
Его руки дрожат, он мечется между тем, чтобы выстрелить мне в голову или в грудь. Даже с такого близкого расстояния я сомневаюсь, что он попадёт.
Странно, но я не чувствую страха.
Нужно спасти Лизу.
- Я…я..выстрелю, - заикаясь говорит слизняк.
- Хорошо, - вновь поднимаю рапиру и направляю на него.
Оглушающий, отрывистый звук выстрела пронзает воцарившееся между нами молчание.
Глава 35
Данил
Она кажется ещё меньше.
Её ресницы подрагивают, как крылья бабочки. Лиза пытается проснуться. Но лучше бы она оставалась в неведение произошедшего. Я петляю между тёмными участками, не чувствуя усталости. Главное отнести Лизу в безопасное место.
Я не придумываю ничего лучше, чем уложить её в своей комнате. Не знаю придёт ли она сегодня в себя, но в любом случае, идти в другое место слишком опасно.
Мы бродим по тёмным участкам, прячась от света фонарей. Холодный ветер треплет воротник куртки, забираясь внутрь.
Я смотрю на аккуратные черты её лица, в сумраке Лиза кажется ещё красивее. Она выглядит безмятежной, словно этого ужасного вечера никогда не было.
Успеваю подумать о произошедшем только когда переступаю порог комнаты. С началом холодов многие переключили тумблер с беззаботного безделья на подготовку к экзаменам. За учебниками застряли даже Диляра и Денис, так как для стипендиатов открывается возможность получить приличный грант, если набрать сто баллов, хотя бы по одному из предметов.
Оттого сейчас на территории Феникса так безлюдно.
Дверь за нами беззвучно захлопывается, и я, наконец, могу перевести дыхание. Как можно бережнее опускаю Лизу на кровать, а сам падаю на пол. Это был чертвоски долгий день.
Я ненавижу, когда в комнату заваливается кто-то посторонний, но как и всегда мои правила не работают, когда она рядом. Учитывая то, что нам не суждено быть вместе, я должен всеми путями вырвать это чувство из груди. И даже попытка вызывает нестерпимую боль.
Белый, ровный потолок.
Кривые тени.
Я с трудом поднимаюсь, чтобы переодеться. Слизняк, как я и предполагал, никогда раньше не держал оружия в руках, и когда я двинулся на него, пуля лишь слегка задела меня. Фехтовальная куртка такая прочная, что этот выстрел даже не поцарапал.
Захожу в крошечную ванную. Такое чувство, будто архитекторы соревновались, кто сделает санузел как можно меньше, и тот кто проектировал мою комнату - безоговорочно победил. Хуже только от того, что она жёлто-бежевая, может, цвет понравится четырёхлетним детям, но не мне. Однако такая роскошь, как личная ванна, после трёх лет в интернате, всё равно радует.
Вокруг клубиться пар от горячей воды.
Я закрываю глаза, и слишком поздно понимаю, что в голове отпечатался её образ.
Она лежит на твоей кровати.
Я не должен думать об этом.
Вспомни, как она тёрлась о твой член, как стонала, когда трахал её пальцами.
Выдыхаю, требуется выдержка, чтобы выйти из душа. И слыша громкий стук сердца, лечь на ковёр. Я пытаюсь заснуть, но несмотря на смертельную усталость, ещё долго играю с собственным разумом. И, кажется, проигрываю.
Когда электронные часы на тумбочке вот-вот покажут полночь, я отрубаюсь.