Всё ещё посмеиваясь, он застёгивает пиджак на нижнюю пуговицу.
Он безумен.
Мой отец сумасшедший.
Подобная власть, что досталась ему, не должна находиться в руках безумца.
Я выдыхаю, нож всё же валиться из рук.
Выбегаю из кабинета так быстро, как только могу.
Уходи, уходи, беги без оглядки и, может, он не убьёт тебя.
Может, всё это окажется кошмарным сном.
Всё смазывается в одно большое пятно, состоящее из звуков, запахов и картинок. Остаётся только чёрный-чёрный кокон внутри, я останавливаюсь в коридоре, хватаюсь за шершавую стену.
- Лиза? - моё спасение и лекарство, которое в обычные дни смертельно ядовито. - Иди сюда.
Я прижимаюсь к Данилу с такой силой, будто от этого зависит жизнь. Хотя так оно по сути и есть. Он что-то шепчет, но я не понимаю что. Только тепло и спокойствие, которое я ощущаю в его объятиях.
Поднимаю голову.
Вижу мокрые пятна на его рубашке, и только тогда понимаю, что плачу.
Опять.
Я слабая, слабая, слабая…
Большим пальцем он стирает мои слёзы, я приподнимаюсь на цыпочках, и останавливаюсь в миллиметре от его губ. Разве я смогу забыть его? Смогу отказаться? И пусть я буду главным злодеем всех остальных историй, но в своей сказке я стану принцессой.
Сердце заходится в безумном ритме, и я целую его.
Глубже, сильнее, чтобы слиться воедино.
Чтобы больше никогда не оставаться одной.
Мы целуемся целую вечность. Данил успокаивающе гладит меня по спине. Мир вокруг проясняется, и я уже различаю звуки вокруг.
Что-то с шумом валиться на пол. Я нехотя отрываюсь от Данила, и вижу застывшую Машу. Она смотрит то на меня, то на него. Я пытаюсь подойти к ней, чтобы объясниться…попытаться что-то сказать в своё оправдание, но она вскидывает руку, будто отчаянно хочет уничтожить нас каким-то изощрённым заклинанием.
Я не в силах сказать, поэтому одними только губами говорю: “Прости”.
Она наклоняется, чтобы поднять сумку и скрыться в повороте коридора.
Глава 39
Лиза
- Ты ещё можешь согласиться, и сделать правильный выбор, - я не боюсь. Похоже, мне передалось безумство отца, но страх растаял также быстро, как любовь. - Всё же ты моя дочь, и я буду милосердным и сделаю вид что ничего не было.
Мы едем куда-то в чёрной машине. Из-за тёмной перегородки и затанированных окон, я не знаю, куда меня везут. Я бы никогда не села в неё добровольно, но мне не особо предоставили выбор, когда приставили пистолет к виску. Может, он убьёт меня где-то в безлюдном лесу. Может, захочет запереть дома, как после выходки на банкете. Я не хочу гадать.
Во внутреннем кармане юбки, в котором раньше я проносила сигареты, сейчас лежит раскладной нож. Чтобы он не придумал, я перережу глотку либо ему, либо себе.
Данил - моя свобода. И хоть раз испробовав её на вкус, ты становишься зависим от этого вкуса навсегда. Мы проезжаем по какой-то кочке, машина подпрыгивает вверх. Тех, кого я считала охранниками академии Феникс за секунду сменили роль на поданных отца. Всю дорогу они беспрекословно выполняли любой его приказ.
- Здесь, - слышу голос отца за перегородкой, что отделяет пассажирскую и водительскую части. Машина останавливается.
- Ты в любом случае стала бы шлюхой, но отказавшись ты выбрала уровень своей жизни, - спокойно говорит он, прежде чем приказывает охранникам вывести меня на улицу. Мы остановились у трассы, где каждую секунду проносится очередная фура. Я вижу женщин “лёгкого поведения”, отец тоже поворачивается в их сторону. - Теперь ты станешь той, кем должна. И в подтверждении своих слов, я даже не стану принуждать тебя, - я плюю в его сторону. - Ты могла бы начать умолять меня, но ты сделала свой выбор. Моя дочь умерла, на этой трассе. Принесу извинения Вольф Грейсу.
Он садится в машину.
Я всё ещё не могу поверить, что он оставляет меня здесь на дороге.
- Можешь сам ублажить его, ублюдок, - кричу, но из-за проезжающих мимо машин и грузовиков мои слова растворяются в какофонии звуков. Чёрная машина разворачиваются и уезжает.
Надеюсь, отец разобьётся в страшной аварии и не сможет вернуться обратно. Мне ничего не остаётся, кроме того как двигаться вперёд. И в прямом, и в переносном смысле.
Я понимаю, что мой мозг ещё даже не осознаёт, что жизнь больше никогда не вернётся на круги своя. Но пока я как ни странно чувствую себя бодро.
Свободна.
Пусть так, но больше нет кандалов, которые заставляют меня быть марионеткой в руках отца. Может, мне стоило сбежать ещё давно? Как это сделал Данил.
Чтобы не слышать призывных гудков и предложений “проехаться”, я закрываю уши и ухожу в мечты. Если бы я тоже восстала против воли отца, сбежала и попала в тот интернат.